вторник, 20 июня 2017 г.

ИЗ КРЫМА В КРАСНОЯРСК

22 марта этого года газета «Красноярский рабочий» опубликовал материал «Человек, который знал о Красноярске всё», посвящённый личности и уникальному документальному наследию красноярского краеведа Ефима Владимирова. Автор публикации, исследователь из Санкт-Петербурга Инна Половникова, ознакомившись с хранящемся в Крыму личным архивом Владимирова, пришла к выводу о насущной необходимости возвращения собрания сибирского учёного в Красноярск.

Бесценное достояние Красноярья

Правнучатая племянница красноярского библиофила, купца-мецената Г. В. Юдина (1840 – 1912) и его биограф Инна Половникова, разыскивая крымские источники, связанные с её знаменитым пращуром и историей семьи, получила возможность познакомиться с архивом Владимирова. Собрание документов, хранимое внучкой краеведа Е. Т. Владимировой, поразило петербурженку и своим объёмом, и тематическим разнообразием, и содержательным качеством материалов. Инна Алексеевна убеждена, что «крымский» архив, основная часть которого посвящена многочисленным аспектам истории Красноярского края, требуют многолетнего исследования и опубликования.

С этой точки зрения, передача собрания сибирского учёного в Государственный архив Красноярского края (ГАКК) в высшей степени уместна и целесообразна. Исходя из того, что краеведением, журналистикой и литературным творчеством Ефим Владимиров занялся ещё в юности, посвятив им без остатка всю свою жизнь, можно предположить, что его личный архив формировался 45 - 50 лет. Причём, заметим, за вычетом длительного срока пребывания в лагере, переездов и других предвиденных и непредвиденных обстоятельств. Представим себе, сколько ценного он в себе содержит. Не исключено, что та его часть, что хранится у внучки краеведа, самая обширная и значимая.

Подвижник науки

Составитель справочника «Сто знаменитых красноярцев» (2003) Владимир Чагин поведал немало интересного о творчестве сибирского краеведа и литератора. Биограф, прямо скажем, восхищен своим героем-трудягой и его произведениями, что и немудрено, - есть чем восхищаться!

Первая книга Владимирова «Т. Бондарев и Л. Толстой» (1938), экспонировалась в павильоне СССР на ЭКСПО-1939 в Нью-Йорке. Так высоко она была оценена организаторами советской экспозиции, демонстрирующей миру высокие достижения социализма. Один из героев книги – мыслитель и просветитель крестьянин Тимофей Бондарев из деревни Иудино (впоследствии Бондарево) Минусинского уезда, состоявший в 12-летней переписке с Львом Толстым.

Труд молодого архивиста, опубликовавшего и прокомментировавшего, кроме того, главное сочинения Бондарева «Трудолюбие и тунеядство, или Торжество земледелия», был высоко оценён рецензентами, принят научным сообществом. Работа эта, требующая срочного переиздания (подготовленного, кстати сказать, Ефимом Ильичём незадолго до смерти), и ныне в научном обиходе.

Доктор философии Савелий Дудаков (Иерусалимский университет) в книге «Парадоксы и причуды филосемитизма и антисемитизма в России» (2000г.) прямо говорит о том, что «мы обязаны очень многим в изучении жизни и трудов Бондарева» Ефиму Владимирову. И ещё: «О деревенском философе вспомнили в 1939 г., когда стараниями Е. И. Владимирова вышла книга».

Подчёркивая значимость первой книги красноярского краеведа, приведём ещё одну цитату из очерка С. Дудакова, назвавшего Толстого гением из аристократии, а Бондарева – гением из народа: «Историки, ссылаясь на высказывания самого Толстого и на исследования его произведений, утверждают, что великий писатель не мог до самой смерти преодолеть влияние сибирского ссыльного». Израильский учёный, надо отметить, в своём труде о взаимоотношениях Бондарева и Толстого, ссылается на Владимирова 14 раз, более чем на кого-либо. Между прочим, бондаревская тема не оставляла Ефима Ильича долгие годы. О великом старце он опубликовал ещё семь материалов, один из них в «Красноярском рабочем».

Заметим, что «открыв» миру Тимофея Бондарева, неутомимый историк продолжал совершать большие и малые открытия, - несть им числа. К примеру, никто иной как Ефим Владимиров в 1972 году установил происхождение портрета Джузеппе Гарибальди с его автографом, невесть как попавшего в Красноярск.

Не менее важная (в сравнении с историческими расследованиями) часть наследия сибирского историка – записки о встречах и переписка с выдающимися людьми своего времени. Литературоведом, личным секретарём и биографом Л. Толстого Н. Гусевым, или сподвижниками и сотрудниками В. Ленина В. Бонч-Бруевичем, Е. Стасовой, Г. Кржижановским, Ф. Коном.

Немало добрых слов о Владимирове было сказано знаменитыми сибирскими писателями Казимиром Лисовским, Анатолием Чмыхало, Афанасием Коптеловым.

Где только не публиковался плодовитый сибиряк: в «Сибирских огнях», «Неве», «Енисее», «Нашей стране», «Известиях Всесоюзного географического общества», «Сельском хозяйстве Сибири», «Вокруг света», «Природе», а также в многочисленных районных и областных газетах от Заозёрного и Балахты до Самарканда, Пскова и Ленинграда. Пять книг и более тысячи текстов в СМИ и специализированной периодике!

История историка

Ефим Ильич Владимиров родился в 1905 году в селе Большая Тесь Минусинского уезда Енисейской губернии. Грамоту знал с детства. В зрелые годы окончил рабфак (довузовский рабочий факультет), получив там среднее образование. Учиться же в вузе ему не довелось - надо было кормить семью. Трудовая деятельность будущего историка и архивиста началась с гужевого извоза на дорогах юга Сибири. А в начале 30-х годов он устроился слесарем на строительстве гиганта социалистической индустрии - Кузнецкого металлургического комбината (КМК, г. Новокузнецк). Такие у него были университеты.

Заметим, что ещё в 18 лет у будущего историка и архивиста пробудился интерес к краеведению (если не сказать – страсть), равно как и к журналистике. А в «Кузне» он развернулся во всю ширь. К примеру, вёл дневник строительства КМК, ежедневно публикуя новости в местной газете «Большевистская сталь». Более 20 его заметок на эту же тему были напечатаны в «Известиях».

1934 год стал в жизни и Владимирова переломным, его назначили спецкором Западно-Сибирского отделения Российского телеграфного агентства по Хакасии. А годом позже в его карьере произошло очередное головокружительное «повышение»: вчерашний рабфаковец был принят старшим научным сотрудником в Краевое архивное управление (ныне ГАКК). Впрочем, период везения был недолгим, меньше шести лет. В 1941 году Ефима Ильича разлучили с родными и любимой работой, арестовав по обвинению в контрреволюционной агитации и отправив на 8 лет в Норильский исправительно-трудовой лагерь (Норильлаг).

Незадолго до ареста Владимирова была сдана в печать книга «Ленин в сибирской ссылке». Её выхода в свет автор не увидел. В воспоминаниях бывшего журналиста «Красноярского рабочего» Афанасия Шадрина говорится, что книгу издали в годы войны. Мемуарист пишет, что Ефим Владимиров «приобретал личные архивы у представителей старой интеллигенции и перед сдачей на хранение в госархив, обрабатывал их дома. Кто-то из зависти к преуспевающему автору донес на него как на идейного врага. В итоге, Владимирова посадили, и книга вышла без указания авторства».

Освободившись из лагеря, но будучи поражённым в правах, Ефим Ильич не мог вернуться на жительство в Красноярск, и вынужден был вместе с супругой и детьми поселился на станции Злобино. С 1953 года по 1976 проживал в посёлке Бородино, работал на угольном разрезе «Ирша-Бородинский». Интересно, как он воспринимал эти два с лишним десятилетия? Очевидно, как благословенные. Двадцать три года творческого изобилия в условиях свободы и добротного хорошо устроенного быта. Чуть позже об этом периоде его жизни будет рассказано подробнее.

В 1976 году, признав общественные заслуги беспартийного историка, высокое коммунистическое начальство выделило ему квартиру в Красноярске. Обосновавшись в краевом центре, не по годам активный, наделённый поистине кержацким упорством и выносливостью, он продолжал дело своей жизни. Конец его дням положил случай. Возвращавшегося домой с заседания Общества охраны памятников истории и культуры Ефима Ильича в толчее при посадке выдавили из автобуса, скинув на мостовую. После чего он заболел и скоропостижно скончался. Произошло это в 1980 году.

Самый плодотворный период

После отсидки в лагере, свято верящий в идеалы революции Ефим Владимиров возвращается к историческим разысканиям, одним из основных направлений исследований избрав биографию (и, прежде всего, её трёхлетний сибирский период) вождя мирового пролетариата Владимира Ленина. В Бородине Владимиров устроился сначала рабочим в автоколонну, затем его приняли нормировщиком на ремонтно-прокатную базу угольного разреза «Ирша-Бородинский», где он отработал до ухода на пенсию в 1966 году.

Убедившись, очевидно, в полной политической лояльности Владимирова, власть уже в 50-е годы допускает краеведа к архивам и музейным запасникам Красноярска, Ачинска, Канска, Томска, разрешает ему читать лекции бородинским школьникам. Именно здесь, в Бородине были написаны лучшие его работы, посвящённые Ленину и его ссыльным соратникам, две книги: «Поездки и встречи. В. И. Ленин в Сибири» (1966) и «Ленинские места на Енисее» (1974). Живя в шахтёрском посёлке, Ефим Ильич опубликовал самые, быть может, значительные из своих статей: «Ф. М. Достоевский в Сибири», «Короленко в Красноярске», «Казённые поселения в Енисейской губернии», «Передача Аляски Америке».

Названия работ говорят о широте интересов этого подвижника от исторической науки. Но самое важное - это научная и познавательная ценность его трудов, не утративших актуальности и ныне. На наше счастье, основная часть из опубликованного Владимировым, сохранилась, так же как и разрозненные, но не утерянные архивы, ждущие своих исследователей и публикаторов. По крайней мере, известно, где они находятся и насколько их объёмы велики. О самом же историке, увы, нам известно совсем немного. За последние 15 лет ему было посвящено только 7 печатных материалов.

Поймаю, посолю, поджарю!

Вряд ли кто теперь вспомнит, каким был Ефим Ильич на работе и в быту, с кем дружил? Может, попивал потихоньку? Пел романсы под гитару? К сожалению, на этот счет нет никакой информации. Так же, как и о том, почему Владимиров поселился именно в Бородине. Мне, впрочем, чуточку повезло. Бородинский музей истории города, кроме уникального рукописного труда Е. Владимирова, своеобразной исторической хроники посёлка Бородино, составленной в 1974 – 1975 годах, предоставил несколько фотографий краеведа.

Семь лет назад побывал я в доме на ул. Нижняя Сибирская, то есть по адресу прописки Владимировых. Там и побеседовал с Элеонорой Яценко, хозяйкой дома с 1976 года. Бывшая учительница хорошо помнила Ефима Ильича, с которым они раньше жили по соседству. Когда он, как у нас говорят, строился, она еще была 10-летней девочкой.

- Практически ничего от той усадьбы не осталось, - сказала Элеонора Александровна. - Два пожара — это не шутка. А из деревьев, высаженных Ефимом Ильичём, сохранились только рябинки... Окна веранды, помнится, были из разноцветных стекол, балкончик имелся, ограда металлическая, с шишечками.

На вопрос, какой у соседа был характер, Элеонора Александровна ответила:

- Покладистый, добрый. Мы, ребятишки, к нему в сад набеги совершали, ранетками лакомились. Случалось, что и подлавливал нас, но никогда всерьёз не ругал. Мы врассыпную, а он нам вслед кричит: «Поймаю, посолю, поджарю!» Вроде как угрожает расправой, но при этом смеется... Как к ним в гости не придешь, а он всё за конторкой стоит, сгорбившись, что-то пишет. А по стенам — стеллажи с множеством книг и папок. На выходных он пешком обходил окрестные сёла или ездил в архивы Канска и Красноярска. Жили Владимировы очень скромно. Одевались так же, как и простые бородинцы. Его супруга, Лина Васильевна, была поваром в детсаду. С соседями они жили ладно, отличались радушием и приветливостью, встретившись на улице со знакомцами, беседовали о том о сём, но о личном никогда, поэтому о лагерном прошлом Ефима Ильича никто не знал. Так тогда было принято. В общем, сказать, что они жили обособленно, конечно, нельзя, но как-то тихо, как и все тогдашние интеллигенты бородинские, как потом оказалось, в большинстве своём, бывшие ссыльнопоселенцы.

По словам Элеоноры Александровны, дети супругов Владимировых окончили институты, сын получил учёную степень... Увы, ничего конкретного ни о семейном досуге Владимировых, ни о том, с кем они дружили, к кому ходили в гости, пожилая учительница вспомнить не смогла. Предположила, что дружили с соседкой Раисой Петровой, которой в 1967 году Ефим Ильич подарил свою книгу. Возможно ещё с семейством Рожковых (часовой мастер и учительница литературы), которым добрый сосед оставил на память несколько журнальных публикаций.

Известно также из печати, что у него были теплые отношения с чешскими коммунистами, всемирно известными путешественниками Иржи Ганзелкой и Ярославом Зикмундом, которые однажды внезапно нагрянули к нему в гости.

Боцман Ленин

О целеустремлённости и любви Владимирова к приключениям говорят многие факты. Известно, что занятый поисками сведений о сибирской ссылке Ленина Ефим Ильич 5 раз пешком прошел от Красноярска до Шушенского. Однако пытаясь восстановить полноту картины того или иного события, случалось, перебарщивал, прибавлял лишнее. На это в своём очерке указывал и В. Чагин. К примеру, в одной из своих работ краевед на полном серьёзе сообщил, что Ленин якобы поднимался в Саянах на вершину Боруса. Местные комсомольцы, поверив в это, пошли ленинским путём, совершив восхождение и водрузив на горе бюст вождя. Впрочем, это было уже в старчестве. Превратности любви к вождю? Или памяти.

Как мне кажется, строго судить Владимирова ни за это, ни за другие, немногочисленные, но явно опрометчивые заявление, не стоит. Благодаря познаниям, интуиции и феноменальному упорству Владимирова, им были открыты целые залежи исторической информации. Более того, множество фактов истории Ефим Ильич блистательно прокомментировал. В этом его неоценимый вклад в культуру России.

Как исследователь Ефим Владимиров, безусловно, представлял собой личность самобытную, обладая, среди прочих талантов и умений, удивительным даром рассказчика. Савелий Дудаков приводит такой пример творческой оригинальности сибирского краеведа, цитируя «удивительно красочный рассказ» Е. И. Владимирова о попытке Тимофея Бондарева навестить Толстого в Ясной Поляне, но схваченного на полпути и отправленного полицией обратно в Сибирь: «Прежде всего, отметим беспримерность подвига [Бондарева], почти в 70 лет в одиночку одолевшего несколько сот верст. Во-вторых, Владимиров в своей замечательной книге несколько отошел от формальной фактологии и с необыкновенной теплотой описал вояж сибиряка».

Борис Полевой в книге «Саянские записи» (1963) пишет: «Живет в этих краях пожилой человек Ефим Ильич Владимиров. Это страстный краевед-любитель, поставивший своей целью собрать все воспоминания красноярских старожилов о пребывании Владимира Ульянова в ссылке в этих краях. Во время отпусков этот человек прошёл, проплыл на пароходах и катерах, проехал на лошадях по всем путям, где проходил, проплывал, проезжал Владимир Ильич. Составил карту передвижений Ленина по Енисейской губернии. Воспоминания интересные. Особенно те, что были записаны в двадцатые годы, когда живо было ещё много людей, помнивших молодого Владимира Ульянова. За время пребывания в здешних краях тот трижды проходил Енисей на пароходе. В память об этих его плаваниях здешние водники ещё при его жизни, в 1923 году и присвоили ему звание Почётный боцман Енисея».

Ленинское боцманство, конечно, факт забавный, но, тем не менее, отчётливо говорящий о любви к вождю пролетариата енисейских речников. Однако в этом рассказе не менее важна и фигура подвижника-краеведа, ярко высвеченная маститым писателем – человека и душой и телом преданного исторической науке.

По праву первородства и в надежде на чудо

Инна Половникова в своей публикации выражает надежду на то, что «архивное агентство не изменит решения, принятого в 2015 году, - влить крымскую часть документов Е. И. Владимирова в уже имеющийся его фонд в ГАКК».

Полагаю, что именно так и следует поступить. Архив должен вернуться на родину уже по праву первородства, тем более что он почти целиком состоит из документов, посвящённых Красноярью. Однако самый весомый аргумент в пользу возвращения - это культурно-историческая и общественная значимость владимировского собрания, так же как и заложенный в нём эвристический потенциал.

О сколько нам открытий чудных!..