суббота, 25 апреля 2015 г.

"И на пепелище будем лечить"

Все 3 года существования благотворительного фонда «Белка и Стрелка» ему не дают житья явные и скрытые «доброжелатели».
11 марта ночью на улице Лесная в городе Заозёрном загорелось административное здание приюта для безнадзорных животных, принадлежащее фонду. Пожар ликвидировали ещё до рассвета, строение спасли. По счастью, обошлось без человеческих жертв. За исключением одной, уцелели все содержавшиеся здесь собаки. Работа организации возобновлена в полном объёме. Однако причины возгорания до сих пор не выяснены. Виновные в случившемся не найдены.

Что это было — целенаправленная месть врагов или бессмысленная, немотивированная жестокость «отморозков»? Возможно, что и то и другое вместе. Акт устрашения и попытка разорить благотворителей.

Подозреваются все

ЧП на Лесной - история полная загадок, которые, по мнению учредителя фонда, ветеринарного врача Ирины Лубенец, вряд ли когда будут разгаданы, поскольку те, кто этим должен профессионально заниматься, похоже, не имеют к инциденту никакого интереса.

- Полиция, - поделилась информацией Ирина Евгеньевна, - состава преступления в произошедшем не обнаружила. Вряд ли чем нам поможет и прокуратура, куда я обратилась с жалобой на следствие. Кому мы нужны с нашими собаками? Равно как и с нашими доводами и свидетельствами. Разумеется, это был поджог, совершённый сторонними лицами, о чём в своих показаниях говорили наши сотрудники, дежурившие в ту ночь. Не убедили... но хоть от себя и коллег вину отвели. Ведь сразу после пожара под подозрение попали многие из нас, включая сторожа, бухгалтера и меня, - такие пристрастные вопросы задавались!

Очевидно, отрабатывалась версия сокрытия финансовых махинаций, ведь вместе с компьютером сгорела и вся бухгалтерская документация, кстати, уже восстановленная, благодаря дублированию на других носителях информации. Рассматривались, очевидно, и версии хищения материальных ценностей.

Но, скажите на милость, о каких махинациях можно вести речь, когда на банковском счету фонда нет ни копейки? У нас с банком очень простые отношения. Приход (то есть поступление средств на счёт) и сразу же расход. Потом, какие в питомнике могут быть ценности, разве что моя косметика в кабинете, или ветеринарные препараты, инструменты?.. Впрочем, ущерб нам нанесён немалый, по самым скромным подсчётам порядка 5 млн. рублей. Но он мог бы вырасти многократно. Рабочие, без промедления взявшиеся за тушение, и вовремя подоспевшие пожарные, спасли нас от разорения.

Хроника происшествия

Попытаемся реконструировать события. Примерно в час пополуночи один из работников обратил внимание на то, что открыта «уличная» калитка. И собаки в вольерах разбрехались, явно чем-то встревоженные. Решили осмотреть двор. Только вышли в коридор, как в офисе, расположенном напротив бытовки раздался звон бьющегося стекла. А спустя мгновение прогремел взрыв, и тотчас же сработала пожарная сигнализация. Кинулись на улицу — никого, «диверсантов» уже и след простыл. Взломали дверь кабинета. Здесь вовсю бушевало пламя. Стоявшие на подоконнике игрушки взрывной волной впечатало в противоположную стену. Из имущества и документов практически ничего спасти не удалось. Что не сгорело, было погублено водой.

Пожар подпортил экстерьер приюта

Любимца приюта, таксу Чарлика, обнаружили только после того, как рассеялся дым, в котором он, видать, и задохнулся. Попавший сюда полгода назад доходягой, пёс был натурально вырван из лап смерти, - его очень долго выхаживали. Злейший враг кошек, он стал лучшим другом людей. Имел привилегии: был вхож в бытовое здание, подолгу здесь гостил... А ведь на месте Чарлика при ином стечении обстоятельств мог оказаться и человек. Предположим, сигнализация не включилась, или сторожа сон сморил.

Вина есть. Виновных нет

Кому же так мешает жить благотворительный фонд? И какую надо питать к нему ненависть, чтобы решиться на такое злодеяние. Нет, на детскую шалость со спичками это не похоже. Вполне взрослое, продуманное, мотивированное поведение. Очевидно, предполагающее даже гибель людей, пусть и невольную. Моя версия не оригинальна: поджигатели руководствовались принципом «все средства хороши для достижения цели». Самое действенное из них - стереть с лица земли ненавистного конкурента. Хотя и сомнительно.

Вот и Ирина Лубенец сомневается в том, что пожар дело рук конкурентов. О немалой части из них она далеко не лучшего мнения. Но одно дело, положим, склонность к интригам, или корыстолюбие. Другое дело — душегубство. Хорошо, если не конкуренты, то кто? Кому это может быть выгодно? И связано ли как-то с профессиональной деятельностью «Белки и Стрелки»?

Ирина Евгеньевна чётко, последовательно и доказательно ответила на эти вопросы... окончательно запутав и меня, и себя.

По её мнению, никто из персонала питомника, включая и тех, кто работал здесь ранее, в том числе и временно, не мог пойти на преступление, поскольку это абсурдно.

Версия первая. Персонал. В «Белке и Стрелке» нет людей, сколько-нибудь активно выражающих недовольство порядками, принятыми здесь, так же, как и заработной платой. А это, как мы знаем, типичные причины обид и трудовых споров.

Заработок здесь, прямо скажем, не высокий, однако, другим он и быть не может. Во всяком случае, до тех пор, пока питомник не расширит сферу своей деятельности, что при нынешних обстоятельствах немыслимо. Тем не менее, в коллективе нормальный морально-психологический климат. Работники дружны между собой, с начальством ладят. Условия труда и оплаты, разумеется, оговаривались заранее. Так что, какие могут быть претензии? Главное, говорили мне здешние рабочие, что у них есть работа, - пойди сейчас, попробуй куда устройся, разве что уличным подметалой за гроши, или подсобником в магазине. Получается, что пожар элементарно мог лишить людей средств к существованию. Нет, не они. Народ в питомнике трезвый и ответственный. Работу свою любят, дорожат ею.

Можно предположить, что на поджог решился кто-то из бывших работников, - допустим, из чувства мести за притеснения или несправедливое увольнение. Но в фонде не было и нет текучки. Наоборот, в прошлом году коллектив немного даже увеличился.

Впрочем, был в практике организации один такой случай, когда сотрудница, посчитав, что нарушены её авторские права, ушла из фонда, не преминув при этом подать на обидчиков в суд. Суд первой инстанции не нашёл в действиях руководства «Белки и Стрелки» ничего противозаконного. Равно как и апелляционный суд, состоявшийся сразу после пожара. Бывшая работница на этом суде, о чём поведала мне Ирина Лубенец, произнесла удивительную по своему цинизму и наивности речь: «Больше ничего о вас (разоблачительного, очевидно. - В. Г.) в соцсетях писать не буду. Я удовлетворена тем, что вы сгорели, хотя это сделала и не я».

Интересно, какие же права, на взгляд истицы, были нарушены? Занимаясь в фонде «пристройством» собак, она выкладывала их фото в социальных сетях Интернета. Бурю гнева и жажду сатисфакции у девушки вызвала несогласованная с ней публикация фотографий на официальном сайте организации. Нет, не она. «Кишка тонка. Да и собак шибко любит», - констатирует Лубенец.

Любовь и ненависть

Версия вторая. Поджог устроили правдоискатели и обличители из числа любителей животных, точнее, особая их разновидность — завсегдатаи соцсетей. Кроме любви к собакам их объединяет лютая ненависть к «Белке и Стрелке». В этом легко убедиться, посетив интернет-ресурс «ВКонтакте». От менее продвинутых коллег, с Интернетом не дружащих, они отличаются высокой активностью и способностью к мобилизации.

Если говорить о каждом из них в отдельности - это достойные, добропорядочные люди, чья цель — бескорыстная помощь терпящим бедствие животным. Как правило, они тихи и незаметны (подлинное милосердие не бывает громогласным и нараспашку открытым). Но сбиваясь в группы, как в соцсетях называются сообщества по интересам, эти люди становятся похожими на одержимых.

Когда собачьи защитники, взыскуя справедливости, клеймят позором тех, кто действительно того заслужил (живодёров, равнодушных чиновников, безответственных хозяев животных), их деятельность воспринимается как адекватная. Как и любая общественная деятельность, имеющая гражданское и гуманистическое значение. Однако внимательно почитав посты собаколюбов, приходишь к выводу — только они одни и творят добро. Большая же часть человечества — это люди, безучастные к собачьим бедам, либо собачьи вредители и истребители.

«Белка и Стрелка» попали под шквальный огонь критики в соцсетях почти сразу после образования. Бьют по ним и сейчас, обвиняя фонд в разнообразных грехах, не исключая и смертных. Рикошетом доставалось и мне, когда я пытался заступиться за благотворителей из Заозёрного. Признаться, такого густопсового, ядрёного мата в печатном виде давно не лицезрел.

В означенных группах, кроме «индивидуалов», состоят также и организации. К примеру, такая, как приют для собак «Лохматое счастье» из Шарыпова. «Сообщество для людей, неравнодушных к судьбе животных», - так они себя позиционируют. Не сомневаюсь в их любвеобилии по отношению к братьям нашим меньшим, но к людям, решающим собачьи проблемы, иначе, чем они, шарыповцы относятся с нескрываемой злобой. Со скриншотами их постов, содержащих оскорбления и угрозы физической расправы, сотрудники «Белки и Стрелки» познакомили правоохранителей.

Чем же, кроме бичевания неугодных, занимаются эти весьма многочисленные организации, именующиеся приютами и благотворительными фондами? В них действительно лечат и обихаживают бездомных кошек и собак. Но, заметим, всегда только единицы, тогда как «Белка и Стрелка» лечит, стерилизует и содержит неизменно более ста! И при этом ещё занимается массовым отловом животных на территории всего края, от Минусинска до Норильска, располагая 17 пунктами передержки.

- Эти фонды, кроме всего прочего, организуют сбор пожертвований, - говорит Ирина Евгеньевна, - в том числе, и по Интернету. Так и Бог вам в помощь, господа. Делайте потихоньку своё дело, коли у вас это получается. Но зачем вы развязали информационную войну против нас, - ума не приложу. Какая вам от этого польза? Всё-равно ведь бюджетных денег вы не получите, поскольку они выдаются только на отлов и специальные мероприятия. Вы что же будете заниматься утилизацией трупов животных?
- По моим наблюдениям, - заметила Ирина, - в этих «домашних» фондах никто и ни за что не несёт ответственности. Прибавим к этому агрессивную «промывку мозгов» пользователей Интернета, распространение слухов, непроверенной информации и откровенной лжи, - и что получаем в итоге? Искорёженное общественное мнение. Мне не раз приходилось сталкиваться с дичайшими результатами такого воздействия. Когда, например, люди при высоких должностях говорили мне в лицо: «Вы животных стерилизуете, не усыпляя». Или ещё лучше: «Доставляете собак в питомник и забиваете арматурой». То же самое говорится и о содержании наших питомцев: грязь, голод, отсутствие крыши над головой. А новые вольеры с лежаками и просторные домики, разукрашенные как в детском саду? Цветочные клумбы, наконец. Вы бы приехали сюда, посмотрели хоть одним глазком на нашу жуткую неустроенность и антисанитарию, поговорили бы с детьми, которые посещают нас с экскурсиями...

В общем, по мнению учредительницы «Белки и стрелки», вред от записных защитников животных велик. Но любя четвероногих больше чем людей, на поджог бы они не пошли. Не их профиль.

Живые деньги

Версия третья. Снова конкуренты. Надо сказать, что за редким исключением, это не специалисты ветеринарии и зоотехнии, а коммунальщики и строители. О том, как ими выполняется закон об отлове и иных мероприятиях рассказал в письме к краевым властям директор фонда «Белка и Стрелка» Владислав Лейман.

По его словам, в реальности вместо строго регламентированных мероприятий происходит безосновательное массовое, до 90 процентов, истребление животных!

Юридические и физические лица, заключившие с муниципалитетами контракты на оказание услуг по контролю численности безнадзорных животных, выполняют их преимущественно путём отстрела. Прибегая зачастую и к более жестоким способам умерщвления (мучительным инъекциям, например). Иными словами, к смерти «приговаривается» большинство отловленных собак, включая и клинически здоровых. И это никакая не эвтаназия, предполагающая безболезненный уход из жизни, а жестокое убийство.

Чем ещё грешат собачники по версии руководства фонда? Будучи участниками электронных конкурсов на право отлова, они заключают между собой сделки. Это сильно напоминает картельные сговоры. Распределение контрактов по принципу «сегодня ты уступишь нам, завтра тебе сторицей вернётся», или «свои люди – сочтёмся», что не исключает использование технологии «игры на снижение». Органы местного самоуправления на эти процессы повлиять никак не способны, и заключают контракты по результатам аукционов с победителем. При этом единственным условием достижения победы является максимальное снижение стоимости будущих услуг.

Разумеется, участникам торгов заведомо известно, что из довольно обширного перечня услуг победителем будут осуществлены только отстрел бездомных животных и их утилизация. Ни о каких вакцинации, стерилизации и содержании в пунктах временной передержки и речи быть не может. Так же, впрочем, как о принципах гуманизма и милосердного отношения к животным.

Сотрудники фонда убеждены в том, что для их конкурентов, отлов представляет интерес только с точки зрения материальной выгоды, ради которой они на многое способны. Собаки для них это не живые существа, а живые деньги.

- Приведённые нами примеры узаконенного беззакония, - говорит Ирина Лубенец, - самые типичные. И об этом мы подробно рассказали в открытом письме губернатору края и председателю Заксобрания, считая, что нельзя с этим мириться... На торгах побеждает не тот, кто профессионально сильней и у кого в прейскуранте более приемлемые цены, а ловкач, сумевший очаровать и ублажить других участников торгов. Разумеется, все игроки хотят заключить как можно больше контрактов. Пытаясь сохранить их максимальную финансовую обеспеченность, отчаянно соревнуются. И это нормальная конкурентная ситуация. Но чаще мы сталкиваемся с условиями, когда всё заранее поделено. На одних из последних торгов мне «любезно» выделили 10 территорий. Но это очень мало. Для сравнения: в прошлом году мы отработали по 27 контрактам. Справились бы и с большим числом.

- Понимаете, для конкурентов это всё не более чем игрушки, - продолжила обвинительную речь Ирина Евгеньевна. - Однако получая основные доходы от другой деятельности, они не гнушаются и этой мелочёвкой. А у нас других заработков нет. В общем, на том тендере я своим конкурентам сломала удачно складывавшуюся пирамиду. Не желаю играть по несправедливым правилам.

Рыцарей чистогана интересуют только та деятельность, которая приносит барыши. Быстрые и необременительные. Именно поэтому, как говорят специалисты фонда, как бегали у нас ордами собаки, так и бегают, как кусали людей, так и кусают. И, разумеется, плодятся. Те деньги, что по итогам торгов остаются на выполнение массовых мероприятий, ничтожно малы. Дело подчас доходит до абсурда, когда с 600 тысяч рублей цена контракта «съезжает» до 60 и ниже, - было и такое.

И всё же не могли «закадычные» враги «Белки и Стрелки», которым фонд не даёт развернуться на конкурсах во всю ширь, подпалить питомник. А если уж решились бы на это, то сожгли бы дотла.

- Наши конкуренты, - заметила Ирина Лубенец, - люди умные и ушлые. Они прекрасно понимают, что, только стерев нас с лица земли, можно от фонда избавиться, что, впрочем, ещё не факт. Потому что, во-первых, запугать нас невозможно. Во-вторых, потому что, оставшись в «живых», мы будем драться за каждый контракт, даже убыточный. Такова логика сопротивления злу.

Суд дела

Есть ещё одна версия. Паранормальная, или даже параноидальная. Поджог устроил... автор этих строк. Ибо сглазил, заявив перед новым годом: «Встретимся теперь не скоро. Вот построите трёхэтажный питомник, позовите на новоселье, - непременно приеду». Дело в том, что это была уже четвёртая по счёту встреча, и мне подумалось тогда, что вот наконец-то дела у «Белки и Стрелки» пошли на лад. Информационного повода больше нет. Подожду, когда вблизи их нынешнего неказистого дома вырастут корпуса современного, комфортабельного питомника. Повод «случился» через два с небольшим месяца. И весьма печальный. Кстати сказать, в огне сгорела и проектная документация нового здания, стоимостью 1 миллион рублей. Хорошо, что у зеленогорских архитекторов сохранились копии.

Понятно, что в мою причастность к этой истории поверить ещё труднее, чем в сглаз. А других версий нет. Кончились.

Не найдя тех, кому конкретно был выгоден пожар, попытаемся выяснить, - в чём здесь корень зла? Почему у нас вообще подобное случается? Причин множество. К примеру, зависть, затмевающая сознание. Зовущая к топору. Или велящая запустить «красного петуха» преуспевающему соседу (партнёру, конкуренту). Тогда мрачной реальностью становится принцип «чем хуже, тем лучше». Впрочем, мы уже об этом говорили.

Слабые, недоработанные законы — тоже серьёзная причина. В нашем случае это закон Красноярского края об отлове, учёте, содержании и ином обращением с безнадзорными домашними животными (Закон № 4-1402). В фонде прямо говорят, что далёк от совершенства и такой регламентирующий документ, как Порядок отлова.

При отсутствии (или недостатке) в обществе крепких, толковых законов и контроля их выполнения, неизбежно развивается правовой нигилизм. Образуется питательная среда для разного рода правонарушений и преступлений. Это прописные истины. В своё оправдание, те, для кого «закон, что дышло», говорят о том, как трудно сохранить законопослушность, когда юридические акты изобилуют лазейками, различными несуразностями, отсутствием логики.

Так, согласно Закону № 4-1402, оплата труда специалистов, занятых отловом, предусмотрена только в 3 из 8 нормативов: на осмотр отловленных животных, кастрацию и утилизацию биологического материала. В остальных учтены лишь затраты на приобретение расходных материалов. Таким образом, получается, что основная и наиболее трудоёмкая работа (отлов, транспортирование, учёт, содержание и эвтаназия) не требует оплаты. Согласитесь, что это довольно странно. Какими критериями руководствовался законодатель, проводя эту загадочную оценку расходов?

Обратно-таки, если говорить об отлове с помощью пневматического инъектора, методическими рекомендациями учитывается только цена дротика и лекарства для временного обездвиживания животного, стоящих всего лишь 80 рублей. Заметим также, что для поимки собак наиболее эффективны деревянные ловушки, в основном и используемые в фонде. О них законодатель даже не упоминает.

Но всё это экономические и технологические подробности. А вообще, у «Белки и Стрелки» накопилось много претензий и вопросов к краевым властям. К примеру, почему благотворительные фонды животных не включают в грантовые программы, участие в которых предполагает, если повезёт, конечно, выделение денежных средств?

Или почему для фондов, опекающих животных не предусмотрены льготы, в частности налоговые?

А скидок им, между прочим, никто не делает, и никаких преференций не предоставляет. Ни краевая власть, ни органы самоуправления, ни ветеринарные и другие контролирующие службы. Взаимоотношения «Белки и Стрелки» даже с коллегами носит строго деловой характер. И это вполне удовлетворяло бы Ирину Лубенец и её сотрудников, но... не дают жить и работать спокойно и уверенно.

Одни из них отсутствием внимания и помощи. Другие, наоборот, излишним интересом и бесконечными рекомендациями, противоречащими друг другу и действующим инструкциям. Третьи — судебными исками.

Случается, кстати, что и фонд выступает в качестве истца. Тогда, например, когда районные администрации отказываются оплачивать произведённую работу. Ни один из судов, надо сказать, благотворители из Заозёрного не проиграли. А их было уже не мало. И в будущем конца и края не видать.

- В обиду мы себя и своих питомцев не дадим, - говорит учредитель «Белки и Стрелки». - Врагу нас не сломить, пусть и не надеется. Мы и на пепелище собак будем лечить.

P. S. Недавно в Шарыпове несколько граждан спортивного телосложения напали на сотрудников «Белки и Стрелки», выполнявших там работы по контракту. Одного «ловчего» сильно избили.

Опубликовано в газете "Красноярский рабочий" 21 апреля 2015 г:
http://www.krasrab.com/archive/2015/04/21/07/view_article