суббота, 21 сентября 2013 г.

"Не по людски это... Скотство это!"

Напомню читателям, что эти резкие и смелые слова бросает в лицо политруку Петушкову (Анатолий Солоницын) командир партизан Иван Локотков (Ролан Быков) в фильме «Проверка на дорогах». Попытки удушения «Красноярского рабочего», газеты с более чем вековой историей и безупречной репутацией, возмущают разум и вызывают законное негодование. Ей-богу, слова на ум идут похлеще локотковских!

Поведение «захватчиков», готовых идти до конца, поражает наглой самоуверенностью, которая зиждется на чёткой, детально спланированной стратегии захвата, не предполагающей серьёзных уступок. Позволю себе такую параллель... Есть, на мой взгляд, в поведении бизнесменов, отнимающих у газеты помещения, нечто от носорогов, по сути главных героев одной из пьес Эжена Ионеско, ибо уничтожение культуры — занятие по определению носорожье, антигуманное, подлое, постыдное. А газета — это именно культура. Похоже, нашим гонителям свойственны та же напористость, ненасытность и бесстыдство, что и персонажам гениального французского провидца.

Кстати сказать, культура, и не только, разумеется, художественная, а любая из когда-либо существовавших и существующих — способна зародиться и быть развита только в человеческом, людском сообществе. Это то немногое, на что животные неспособны в принципе. Подлинная культура формируется десятилетиями и не возникает из ничего или из чьих-то прихотей, как пимашковские фонтаны с пальмами и светящиеся в ночи пластмассовые дерева. Псевдокультура вызывает реакцию отторжения в городской среде, поскольку внутренне она ничем не мотивирована, идейно выморочна и убога с эстетической точки зрения. Поэтому многие красноярские новоделы городу чужды. А скромная часовенка на Караульной горе и дореволюционная аптека на улице Мира для него — органичны.

«Красноярский рабочий», безо всяких сомнений, давно уже обрёл статус культурного достояния края и России, оставаясь, как и прежде, живой газетой для живых людей: правдивой, рассудительной и не подотчётной власти, но партнёрствующей со всеми её ветвями на равных условиях. Благодаря этому, «Красноярский рабочий» стал для сибиряков не просто солидной газетой, а выразителем дум и чаяний народных.

Вот именно независимостью от сильных мира сего, равно как и высоким уровнем журналистики газета меня и привлекала. Весной этого года начал с ней сотрудничать. Наверное, это могло бы произойти и раньше, но я, признаться, не решался заявить о себе, побаивался не совпасть с «форматом», как нынче принято говорить о фирменном стиле организаций. Однако очень быстро понял, что опасения были напрасными. Приятно удивила редкая по нынешним временам деликатность в работе с авторами, не исключающая в то же время высокой степени ответственности журналиста за каждый приведённый им факт.

Думается, что после того, как почил в бозе «Вечерний Красноярск», среди представителей краевой прессы у «Красноярского рабочего» не осталось конкурентов. Это единственное на всё Красноярье классическое общественно-политическое издание, продолжающее традиции отечественной журналистики, или даже, шире говоря, традиции русской интеллигенции, ставящей своей целью нравственное и духовное просвещение народа, оберегающих культуру от беспощадной энтропии, безжалостно вскрывающей язвы общества и прегрешения власть имущих.

По моим наблюдениям, примерно в такой же ситуации, что и «Красноярский рабочий», находятся многие губернские издания Российской федерации. Несколько лет назад, проиграв в имущественном споре, вынуждена была переехать в другое здание созданная в 1930 году ордена «Знак почёта» газета «Кузнецкий рабочий» (г. Новокузнецк). О популярности газеты и преданности ей жителей «Кузни», между прочим, говорит и фантастический для регионального издания 30-тысячный тираж, на 95% распространяемый по подписке. О том, как развивались события вокруг газеты мне подробно рассказывал брат, занимающий в «Кузнецком рабочем» должность заместителя главного редактора. А развивались они, как и в нашем случае, не по-людски.

Но, похоже, что власть, весьма чувствительная к критике, по другому вести себя не умеет.