среда, 24 апреля 2013 г.

Лучшее в Голливуде, оно и в Бородине лучшее

Успех в шахтёрском Бородине «Свободного балета» Валерия Терёшкина не был предрешённым. Его обеспечили не звёздный статус ансамбля, а точный расчёт и тонкий вкус руководителя труппы (а также режиссёра и балетмейстера в одном лице), построившего концертную программу «Лучшее из Голливуда» на жанровых и логических контрастах. Отобравшего для неё самые эффектные номера из многолетнего репертуара «Свободного балета».

Начинался концерт с танцевальных миниатюр на музыку американского композитора Гарри Конника, яркого мелодиста, автора безупречных по форме и весьма содержательных по драматургии произведений. Джазовые, то есть «профильные» для ансамбля танцы под ритм-энд-блюз и буги, музыку джазу родственную, динамичные и страстные, постепенно сменились ещё более подвижными и эмоционально открытыми.

Дальнейший переход к ритмически изощрённым фанки, фьюжну и эйсид-джазу воспринимались публикой как стилистически и идейно оправданные, тем более, что с точки зрения истории музыки это звенья одной цепи.

Однако в нарушение хронологии следующими номерами были уже танцы эпохи раннего, «горячего» джаза 20-х годов прошлого столетия и отстоящего от них на полтора десятилетия свингового периодов джаза. Классический, эллингтоновского «покроя» джаз перемежался музыкой ревю и варьете, бродвейских мюзиклов и голливудских фильмов. Характеру музыки в полной мере соответствовала хореография композиций. Сюжеты сценического действа, беспрерывно, как в калейдоскопе сменявшие друг друга, воссоздавали атмосферу безудержного веселья, праздника жизни, становившуюся от одной мировой войны к другой всё более и более душной и тревожной. И царившую, заметим, не только в ночных клубах... Особенно явно и горько, как похмелье после бурной пирушки, это ощущалось в лирических номерах (фрагменты танцев со стульями из постановки «Это мой Фосс!») В них же прозвучала и тема одиночества, неразделённой любви. В общем, на сцене всё было, как в жизни. Показать человеческую жизнь во всём её трагическом оптимизме, и даже без обязательной привязке к современности, - в этом, как мне представляется, и состояла сверхзадача постановщика концертной программы. Кстати сказать, по всем параметрам отвечающей форме спектакля. Наделённой, в частности, сквозным действием.

И мизансцены, и пластика спектакля, временами напоминавшая цирковую — всё было подчинено единому замыслу, всё работало на решение этой сложнейшей, поистине онтологической задачи. Бытие, пространство, движение... В одном из сольных выходов (или, точнее, вылетов) артист Кирилл Панфилов продемонстрировал недюжинные акробатические способности. И это было весьма уместно. Настолько же уместно и органично, как рок-н-ролльный, отрывной и едва ли не хулиганский вокал (Борис Терёшкин). В джазовом балете многое из того, что в жанрах классических воспринимается, как чужеродное, имеет вес и значение важнейшего художественного средства. Как, например, импровизация. Разумеется, жанровые рамки джазового танца исключают неконтролируемую свободу. Но её присутствие обязательно. Без этой дозволенной свободы, так же как и без энергетической насыщенности, именуемой драйв — нет джаза. Импровизация в «Свободном балете» сродни той, что свойственна оркестрам джаза, биг-бендам, когда солисты позволяют себе некоторую мелодическую и гармоническую вольность, не отклоняясь сильно от основной темы. Согласованная свобода присутствует и в перекличках оркестровых и танцевальных групп. В джаз-балете её даже больше. Это особенно отчетливо видится в тех моментах, когда танцовщики выполняют асинхронные движения, что совершенно немыслимо в армейских или народных ансамблях песни-пляски.

Надо сказать, что публика, судя по реакции, почти сразу и без сопротивления приняла эти в целом нехитрые правила и подчинилась им. Общение зрителей с артистами происходило на одном языке и на одной — позитивной — волне.

Ближе к середине спектакля произошёл ещё один смысловой сдвиг, нарушивший естественный ход событий, самый, пожалуй, драматичный в «Лучшем из Голливуда» и пугающе внезапный. Тектонический, можно сказать. Ибо не только веселью настал конец, но и всему привычному укладу жизни. Изменился темпоритм музыки, понизившись до критического, до стона, причитаний, магических заклинаний. На смену жизнерадостным мотивам пришли иные — скорбные, наполненные бесконечной, вселенской тоской. Эта часть концерта была представлена ближневосточной и корневой африканской музыкой, точнее, теми её формами, что принято называть контемпорари и мировой музыкой, активно использующими этнический материал. После джазовых танцев, развлекательных по своей сути, простосердечных и, что называется, без затей, то есть, лишённых напрочь интеллектуальности, пришёл черёд причудливому, многомерному, «мыслящему» модерну.

В какой-то момент, признаться, возникло сомнение — способны ли зрители воспринять адекватно это, скорее всего новое для них искусство, не отвергнут ли его... Валерий Терёшкин на сей счёт выразился так: «Люди пришли отдыхать. Зачем их загружать произведениями философски сложными, требующими немалой работы и разума, и души?» Валерий Борисович, вы безусловно правы, незачем, но публика правей, и зачем-то ей это надо. Ей-богу, таких неистовых аплодисментов, какими разразился зал прямо на заключительном аккорде песни «Така як ти», автор этих строк, пожалуй, никогда в жизни не слышал. Така як ти Буває раз на все життя I то із неба... Этой гениальной песней рок-группы «Океан Эльзы» завершался «восточный» блок концерта. Прошу прощения, маэстро, но объясните мне, пожалуйста, как это вас угораздило к беспросветно мрачной восточной мистике приплести пронзительное в своей прозрачной простоте и духовной чистоте украинское песнопение? Да так ладно! Впрочем, так ли уж просты эти парубки, вместе с вашими коллегами приподнявшие над землей людей, пришедших на концерт просто отдохнуть? О чём эта песня? О любви к женщине? А, может, о любви к жизни? Сдаётся мне, и песня эта, и всё, что происходило на сцене ГДК «Угольщик» 20 апреля — это гимн любви и сама любовь, спетые талантливо и самозабвенно. Гимн миру и роду людскому, его и нашему прошлому, настоящему и будущему. Вечности и Предвечному.

Финальная часть концерта, состоящая из пулемётной очереди рок-н-роллов, предназначалась, очевидно, для смягчения действия предыдущей, спиритуальной части, и возвращения зрителей на грешную землю. Разумеется, это артистам удалось... домой вернулись все. В полном восторге и в полной сохранности.

«Лучшее из Голливуда» - это подарок, который бородинцы оценили по достоинству и приняли с искренней благодарностью.