вторник, 4 декабря 2012 г.

«Незнаменитые» цари-реформаторы Алексей Михайлович Тишайший и Федор III Алексеевич


Еще одна контрольная работа, написанная на первом курсе. Не самая плохая

Введение
В отечественной истории, также, разумеется, как и в истории зарубежной, есть периоды и фигуры, скажем так, обделенные вниманием ученых и беллетристов (композиторов, драматургов, кинематографистов). При всем при том, что о середине-конце XVII века написано немало научных трудов и художественных произведений, их «удельный вес» по сравнению с некоторыми периодами и отдельными событиями истории России, весьма скромен. Такими, например, как эпоха царствования Ивана Грозного, годы правления Петра Великого, Екатерины II, Отечественная война 1812 года и Бородинской битва, Ленин и Октябрьская революция 1917 года.

Российский историк Василий Ключевский (1841 - 1911) в «Курсе русской истории» заметил, что XVII век «был эпохой, подготовлявшей преобразования Петра Великого» [1, с. 409]. Мнение авторитетного учёного, 30 лет жизни отдавшего на создание «Курса истории», и подкреплённое множеством документов, разделяют многие его коллеги. Поэтому с известной долей уверенности можно утверждать, что у Петра I как государственного реформатора были предшественники, причем, августейшие — его отец Алексей Михайлович и старший брат Федор Алексеевич. При этом, конечно, нельзя забывать и о ближайшем окружении монархов-реформаторов. К примеру, на царя Алексея, безо всякого сомнения, имели огромное влияние боярин Афанасий Ордин-Нащокин и постельничий, а затем окольничий Фёдор Ртищев, а также «дядька», боярин Борис Морозов).
Принято считать, что правление Алексея и Фёдора Романовых было исторически прогрессивным, ибо список их деяний во благо России довольно велик, но столь значительных поступков, какими вошёл в историю царь Петр Романов, они не совершали. Однако ряд историков и литераторов такую аттестацию царствования Алексея Михайловича Тишайшего и Фёдора III Алексеевича считают небесспорной, полагая, что историческое значение обоих московских государей невелико. В этом кроется одна из причин «непопулярности» царей Алексея и Фёдора, заслоненных к тому же тенью их куда более удачливого родственника, царя Петра I. В отношении царей Алексея и Фёдора, кроме названных мнений, умеренного и резко критического, есть и восторженно-панегирические. Попытаться найти баланс между этими точками зрения - задача не из легких, но её необходимо решать. Ибо вопрос, почему оба царя, а вместе с ними и немалый отрезок истории России, оказались «непопулярными» и «незнаменитыми», так и останется открытым. Цель же данной контрольной работы — изложить, насколько это возможно, личную точку зрения на эпоху царствования Алексея и Фёдора, считая её (эпоху) прогрессивной и действительно подготовлявшей реформы Петра Великого. Мнения и научные концепции авторов, высказывающих иные, нежели Ключевский, и подчас диаметрально противоположные суждения, также повлияли на моё представление о времени правления московских государей Алексея Михайловича Тишайшего и Фёдора III Алексеевича. В каждом из них есть рациональное зерно и «своя правда».

Царь Алексей Михайлович Романов. Политический портрет
Царь Алексей Михайлович Тишайший («Божиею милостью Великий Государь Царь и Великий князь, всея Великия и Малыя и Белыя Росии самодержец, и многих государств и земель Восточных и Западных и Северных отчич и дедич и наследник и государь и обладатель») родился в 1629 году. Сын и наследник трона царя Михаила Фёдоровича Алексей был вторым русским царём из династии Романовых.
С пяти лет царевич Алексей находился под надзором боярина Бориса Морозова, крупного землевладельца, умного и умелого государственного деятеля, неизменного спутника царя до самой своей кончины. Под руководством Морозова будущий царь учился грамоте, осваивал церковную и светскую литературу. Наряду с традиционными образовательными средствами, в обучении и воспитании государя применялись и нововведения Морозова. Так, например, он, будучи подверженным западным влияниям, одел молодого царя в немецкое платье. Духовная атмосфера раннего детства и отрочества, углубленное чтение церковных книг развили в царевиче Алексее православное благочестие. До конца жизни Алексей Михайлович был искренне верующим человеком, строго соблюдал абсолютно все посты. Даже став царем, он ходил в церковь в Страстную неделю Великого поста в простой одежде, пешком – как простолюдин. На 14-ом году жизни царевича торжественно «объявили» народу, а 16-ти лет он, лишившись отца и матери, вступил на престол московский. В 1648 г. царь заключил брак с Марьей Милославской. После её смерти Алексей Михайлович женился в 1671 на Наталии Нарышкиной (будущей матери императора Петра I), за 5 лет до собственной кончины.
В том, что государь отличался необыкновенной добротой и мягкостью характера, отчего имел прозвище Тишайший, сходятся, пожалуй, все писавшие о нём историки. Ключевский, например, называет Алексея Михайловича «добрейшим человеком, славной русской душой... лучшим человеком древней Руси», и тут же говорит о его «довольно пассивном характере» [1, с. 381]. Но чуть позже историк утверждает, что «несмотря на свой характер, Алексей помог успеху преобразовательного движения... своими беспорядочными порывами к новому и своим уменьем всё сглаживать, он приручил пугливую русскую душу к влияниям, шедшим с чужой стороны» [1, с. 383]. То есть, душевные свойства Алексея Михайловича и его характер — способствовали управлению государством! Кстати сказать, характер он унаследовал от отца.
Прежде, чем представить основные деяния Алексея Михайловича как государственного мужа, было бы уместно напомнить об общественно-политическом состоянии России того времени. Страны, всё ещё переживавшей последствия Смуты, начавшейся после кончины Ивана Грозного. Современный историк Михаил Геллер (1922 - 1997) так характеризует это время: «Несмотря на все изменения, государство и народ вернулись к самодержавию, к Богоданному царю... Открылись возможности для самостоятельной инициативы и деятельности в политической жизни. XVII в. будет временем поисков монархами путей сохранения абсолютной самодержавной власти и искоренения тенденций к ее ограничению... Важным последствием смуты были территориальные потери. Первая половина XVII в. стала временем восстановления государства, приведения его в порядок. Выздоровление началось избранием на престол царя Михаила... Михаил Романов вступил на престол в стране, разоренной дотла: города и деревни сожжены, крестьяне бросали пашню, в казне не было денег, развалилось войско... После 32 года правления Михаил умер. На его долю выпало управлять государством, которое, пережив страшную катастрофу, казалось, развалилось, перестало существовать. Царь передал своему наследнику страну в очень тяжелом положении, но начавшую приходить в себя» [2, с. 320-323].
Отметив прогресс в восстановлении страны в годы правления Алексея, Геллер отмечает: «В царствование Алексея Тишайшего, длившееся 31 год, произошли события исключительной исторической важности: Украина перешла «под руку» московского царя; православная церковь раскололась на сторонников реформы патриарха Никона и на «старообрядцев». Кроме того, государство вело войны с Речью Посполитой, Швецией, Турцией. На фоне этих событий шло усиление самодержавной власти, которая крепла в условиях глубокого социального кризиса» [2, с. 345]. Отметим, что усиление самодержавия, так же как и крепостничества многие историки считают важнейшими, наряду с военными и дипломатическими успехами царя.
Действительно, Алексей Михайлович уделял особое внимание внешней политике, активно в ней участвуя. Так, он, например, откликнулся на просьбу о помощи казацкого сотника Богдана Хмельницкого, поднявшего Украину против поляков. На Земском соборе 1653 г. казаки Хмельницкого были приняты в московское подданство. Одновременно была объявлена война Польше. В 1654 году русские войска заняли Смоленск. Весной 1655 завоевали города Вильно, Ковно и Гродно. Одновременно, опасаясь усиления Швеции, в июле 1656 Россия объявила ей войну, после чего русские войска двинулись на Ливонию. После ряда успешных походов, русским все же пришлось отступить и заключить невыгодный мир со шведами в Кардиссе (тем более, что после смерти Хмельницкого началась «смута» и в Украине, потребовавшая новой войны с Польшей). Алексей Михайлович лично участвовал во многих из военных походов, руководил переговорами, контролировал деятельность русских послов.
Крупным достижением русской дипломатии периода правления Алексея Михайловича было воссоединение Украины с Россией. 8 января 1654 Переяславская Рада утвердила присоединение ряда украинских земель к России, что много лет спустя, во время заключительных мирных переговоров с Польшей 1667 года, приобрело международное признание. При Алексее Михайловиче велась борьба с турками и крымскими татарами за безопасность южных границ России. Продолжалось, причем довольно интенсивно освоение Сибири, были основаны города – Нерчинск (1656), Иркутск (1659), Селенгинск (1666).
Из внутренних распоряжений при царе Алексее можно выделить следующее: запрет монастырям и лицам, находившимся на государственной, военной или гражданской службе владеть чёрными, тяглыми землями и промышленными, торговыми заведениями (лавками и проч.) на посаде; окончательное прикрепление тяглых классов, крестьян и посадских людей, к месту жительства. В годы правления Алексея были основаны новые центральные учреждения, приказы Хлебный, Тайных и Счётных дел, а также Малороссийский, Литовский приказы. В 1649 было принято Соборное уложение - свод законов Русского государства.
Собор 1666—1667 гг. и положил начало расколу в русской православной церкви - одному из самых грандиозных событий эпохи царствования Алексея, изменившем саму «тектонику» православия в России, значительно повлиявшее на общественно-государственное устройство страны. Современные авторы А. Боханов и М. Горинов в «Истории России с древнейших времен до конца XX века» в числе основных причин церковного раскола называют «разногласия между церковной и светской властью» (многочисленные искажения священных текстов, надо полагать, и бесчисленные отклонения от обрядовых канонов - это только дополнительные поводы, выдаваемые в то время за главные причины): «Большие богатства, накопленные иерархами, церквами и монастырями — земли и тысячи крестьян, промыслы и деньги, огромное идеологическое влияние в обществе обусловили рост политических притязаний церкви. Ее руководители нередко вмешивались в решение вопросов внутренней и внешней политики страны... Крепнущее русское самодержавие, особенно в эпоху складывания абсолютизма, не могло с этим мириться. Отсюда идут разногласия, стремление светской власти ограничить рост монастырского землевладения, а также судебные и фискальные иммунитеты духовных пастырей. В этом были заинтересованы и власти с их курсом на централизацию, и феодалы, зарившиеся на богатые земельные владения белого и черного духовенства, с неодобрением следившие за их увеличением» [3]. Таким образом, наведя после раскола «порядок» в православии, установив «баланс отношений» с Церковью, царь Алексей, по сути дела, положил начало процессу секуляризации, который активно продолжился в эпоху Петра, предвосхитив полную секуляризацию, объявленную Екатериной II.
В экономической политике правительство Алексея Михайловича поощряло промышленную деятельность, покровительствовало отечественной торговле, защищая ее от конкуренции иностранных товаров. Этим целям служили Таможенный (1663) и Новоторговый (1667) уставы, содействовавшие росту внешней торговли. Однако просчеты в финансовой политике (выпуск медных денег, приравненных к серебряным, что обесценило рубль) вызвали недовольство населения, переросшее в 1662 в «Медный бунт». Бунт был подавлен стрельцами, а медные деньги – отменены.
Но не случайно современники назвали тридцатилетие правления Алексея Михайловича «бунташным веком». Вскоре после Медного бунта в Соловецком монастыре вспыхнуло восстание недовольных церковными реформами (1666 г.) А усиление крепостного гнета стало причиной крупномасштабного крестьянского движения под предводительством донского казака Степана Разина (1670–1671). Впрочем, положительных результатов правления было куда больше, чем отрицательных.
К позитивным результатам правления Алексея необходимо отнести немалые достижения в области культуры. При Алексее Михайловиче начался процесс сближения русской и западноевропейской культур. Побывав во время войны в Прибалтике, он познакомился с иным укладом жизни, нравами и обычаями. На Посольский приказ был возложена обязанность перевода иностранной литературы, трактатов, исторических хроник, научных трудов. Благодаря нежному вниманию царя к молодой жене Наталье Нарышкиной, родившей ему троих детей, Алексей Михайлович осмелился пойти на создание во дворце театра первого в России театра по западному образцу. Зачастую царь вместе со своим многочисленным семейством присутствовал на длящихся по несколько часов представлениях.
Но всё же главным итогом правления Алексея Романова было превращение сословно-представительной монархии в абсолютную (последний созыв Земского собора пришелся на 1653 и был посвящен «украинскому вопросу»). Надо сказать, самодержец радовался своему умению ведать и управлять государственными делами, контролировать через Приказ тайных дел деятельность учреждений. Будучи образованным человеком, Алексей Михайлович сам читал челобитные и другие документы, писал или редактировал многие важные указы, первым из русских царей стал их собственноручно подписывать.
Алексей Михайлович - автор нескольких литературных произведений. Он, как утверждают некоторые историки, автор учебника по соколиной охоте – «Урядник сокольничьего пути», а также новой редакции «Сказания об Успении Богородицы». Кроме того, Алексей Михайлович известен и как автор духовных гимнов, автор распева стиха «Не тебе Пресвятая Богородице диво». Вообще, литературное наследие Алексея Михайловича многообразно: обширная переписка, произведения в прозе и стихах, мемуары. Пожалуй, наиболее ярко литературные дарования царя проявились в письмах. Сохранилось более 100 посланий царя его родным и близким, самое раннее написано в 1646, а самое позднее – за год до кончины. Алексей Михайлович в совершенстве владел эпистолярным каноном. Особенно хороши, в том числе и с литературной точки зрения послания А. Матюшкину, Н. Одоевскому, членам царской семьи, а также пространные письма патриарху Никону, одно из которых, «Статейный список» можно отнести к образцам мемуаристики. Академик С. Ф. Платонов (1860 — 1933) писал об Алексее Михайловиче: «Он был прекрасно знаком с литературой того времени и до тонкости усвоил себе книжный язык. В серьезных письмах и сочинениях царь любил пускать в ход книжные обороты, употреблять цветистые афоризмы… из каждой фразы глядит живая мысль» [4, с. 420].
Алексей Михайлович умер 30 января 1676 года. Своим сыновьям самодержец передал в наследство мощное государство. Один из них – Петр I Великий, продолживший дело отца, завершил формирование абсолютной монархии и создание Российской империи. До Петра страной более 5 лет правил его старший брат Федор, завещательным документом назначенный после кончины Алексея Михайловича наследником престола.

Царь Федор Алексеевич Романов. Историческая роль
Сергей Платонов, в целом положительно оценивавший роль первых государей из рода Романовых, полагал что «в борьбе старого и нового порядка победа скоро склонилась на сторону новшеств, получивших право гражданства при сыновьях Алексея Михайловича» [4, с. 441]. По словам Платонова, «для того чтобы узаконить новшества, необходимо было, чтобы московский государь склонился на сторону нового порядка, стал за него сам, и мы видим, что оба сына Алексея Михайловича, Федор и Петр, стояли на его стороне» [4, с. 441]. Но история культурной реформы при Федоре Алексеевиче, однако, очень отличается от последующей преобразовательной эпохи. «При Федоре Алексеевиче реформа не выходила из Москвы и придворного мира, - продолжает свою мысль С. Платонов. - Она касалась только верхних слоев московского общества и только в них развивалась. В глазах народа в это время государственные мероприятия еще не были реформацией. При Федоре Алексеевиче, и характер реформы был иной, чем при Петре. При первом мы наблюдаем влияние киевское и греческое, и культурные новшества служат преимущественно интересам церкви, а заимствование с запада идет, как прежде при Алексее Михайловиче, еще без системы, удовлетворяя лишь частным практическим нуждам государства, что мы видим, например, в устройстве войска по европейскому образцу. При Петре Великом действует не только киевское влияние, но и западное; в то же время и область реформы расширяется, не ограничиваясь одной церковной сферой и высшим классом, новшества систематически охватывают все стороны жизни, весь государственный организм. Но и при Федоре, и при Петре, для успеха новшеств необходима была не одна санкция, но и почин верховной власти. Хотя само русское общество в значительной своей части и понимало необходимость реформы, тем не менее своими силами оно не могло идти ей навстречу, так как не представляло в себе никаких крепких и самостоятельных общественных союзов» [4, с. 441]. То есть имевшиеся союзы, установленные государством, существовали в интересах последнего, не проявляя самостоятельности. «Поэтому осуществить реформу, - говорит С. Платонов, - могло одно только правительство своим авторитетом. Немощный Федор Алексеевич немного сделал в этом направлении, но драгоценно и то, что он личными симпатиями определеннее своего отца стал на сторону реформы. Воспитанник Симеона Полоцкого, знавший польский и латинский языки, слагавший вирши, Федор сам стал киевлянином по духу и дал простор киевскому влиянию, которое вносило к нам с собой и некоторые, мало, впрочем, заметные, польские черты» [4, с. 442].
Далее Платонов сообщает: «В первое время царствования Федора московское правительство всецело было поглощено внешними делами - вмешательством турок в малороссийские дела и беспорядками в самой Малороссии. С большими только усилиями удалось (в 1681г.) удержать за собой новоприсоединённый край... Зато в самом его конце под влиянием новых любимцев царя оживилась эта внутренняя деятельность и оставила по себе несколько любопытных мер и проектов...В самые последние дни царствования Федора Алексеевича был, например, составлен проект Греко-Латинской академии академия... она должна была следить за чистотой веры, быть орудием борьбы против иноверцев, из нее должны были выходить апологеты православия... Другим замечательным актом царствования Федора было уничтожение местничества» [4, 442-443].
Именно отмену местничества (1682 г.) современный историк и писатель Андрей Богданов называет в числе важнейших заслуг царя Фёдора. Местничество - это стародавняя традиция распределения служебных мест с учётом происхождения и служебного положения предков. До отмены местничества при назначениях на государственные должности во главу угла ставились не заслуги и способности самого человека, а знатность его рода, что негативно сказывалось на управлении страной. В своей книге «Несостоявшийся император Федор Алексеевич» (Издательство «Вече», 2009 г.) А. П. Богданов пишет: «Чиновная реформа задумывалась в более широком идейном контексте, представление о котором ярко обрисовал Сильвестр Медведев. Согласно его «Созерацанию» в 1681 г. Федор Алексеевич изволил «вчинать» рассмотрение дела о чинах своего царского совета... «Воевода в воинстве, как достойно, да промышляет и управляет, воин также службы своей надлежащей не оставляет. Подданный, в земледельстве труждаясь, должный оброк господину своему да воздает. Все же есть люди Божьи и ни один благородный без единого мнимого меньшим жить не может». Так, по мнению Сильвестра Медведева, считал царь Федор Алексеевич. При общем согласии Федор Алексеевич приказал принести все имеющиеся разрядные местнические книги и предложил духовенству тут же их уничтожить, объявив, что отныне все будут служить без мест, старыми службами считаться не должны под страхом наказания, «а которых родов ныне за малолетством в ротмистрах и в поручиках не написано — и из тех родов впредь писать так же в ротмистры и в поручики» [5]
Андрей Богданов не скрывает своей любви к царю Фёдору, пытаясь восстановить по отношению к нему историческую и просто человеческую справедливость: «В истории России трудно найти самодержца, о котором не только широкий читатель, но и специалисты-историки знали бы столь же мало, как о царе Федоре. Дело не в том, что отсутствуют документы. Государственные архивы Российского государства за эти годы сохранились на удивление хорошо. «Не обидели» царствование Федора и современники — летописцы, авторы воспоминаний и придворные литераторы, иностранные путешественники и дипломаты. Когда в результате ожесточенной придворной борьбы бояре возвели на престол законного наследника Алексея 15-летнего Федора, они убедились, что править из-за спины царя-марионетки не удастся. Образованный, энергичный и богобоязненный царь за несколько лет настолько преуспел в реформаторской деятельности и так напугал оппозицию, что обрек себя на дворцовый переворот и злое умолчание после кончины» [6].
А. Богданов приводит пространный список подвигов и благодеяний Фёдора III: «Федор Алексеевич решительно вывел Россию из тяжелой и кровопролитной войны с Османской империей, а затем радикально реформировал армию, сделав ее на 3/4 состава регулярной. Он осуществил общую перепись населения, ввел единое налогообложение и трижды снижал налоги, каждый раз добиваясь более справедливого их распределения. В конце концов царь созвал выборных представителей от налогоплательщиков на Земский собор, чтобы народ сам решил, как правильно «и не в тягость» платить подати и выполнять государственные повинности. Весь государственный аппарат, от Боярской думы до местного управления, был реформирован к вящему восторгу подданных, получивших возможность своими руками разнести по бревнышку бесчисленные гнезда чиновников- мздоимцев. Государь отобрал у местных воевод доступ к финансам, посадил их на жалование. Он ввел единую систему чинов в армии (в общих чертах сохранившуюся доселе) и среди дипломатов. Федор Алексеевич впервые в России официально назначил правительство (Расправную палату), сделав крупный шаг к отделению исполнительной власти от законодательной. С судебной волокитой царь боролся с первых дней правления. Он искоренял обычай бесконечного предварительного заключения, наводил порядок в тюрьмах и отменил членовредительные казни (заново введенные Петром I). Первые в стране дома призрения для ветеранов и инвалидов были построены на личные средства Федора Алексеевича. Беспроцентные кредиты горожанам и предоставление им ресурсов приказа Каменных дел обновили Москву» [6]
Умер император в 1682 году в возрасте 20 лет.
Разнообразие мнений о деятельности царей в историографии XVII в.
Анализируя литературу, посвященную годам царствования Алексея Михайловича и Фёдора Алексеевича Романовых, приходишь к выводу, что значительная часть пишущих о них, оценивает историческую роль обоих, как выдающуюся, точно также высоко оценивая и сами личности государей московских. Цари Алексей и Фёдор, единожды выбрав путь глубоких государственных преобразований, неуклонно следовали ему, ведя Россию Московскую к экономическому и политическому процветанию, социальному прогрессу. Уводя страну подальше от ужасов предшествующей «грозной» эпохи и тягостного безвременья Великой Смуты. Общий тон рассуждающих о правлении Алексея Михайловича и Фёдора Алексеевича русских историков того времени, за редким исключением, если уж не восторжен, то достаточно мягок и неизменно позитивен. Но у царствующих особ из династии Романовых есть и серьёзные критики.
Это, к примеру, П. Н. Милюков (1859-1943). В «Очерках по истории русской культуры» Павел Милюков говорит о царе Алексее Михайловиче: «Ему привелось царствовать в промежутках между двумя историческими катастрофами, в момент сравнительного затишья. Но и в этом затишье... было так много движения, внутренней жизни, что к концу царствования Алексей Михайлович остался позади времени, со своим... ленивым оптимизмом. Он никуда не шёл и даже не стоял: он просто возлежал на груде обломков старого и нового... вместе с этой грудой его несло по течению. За него всё устраивали другие» [7, с. 136]. Далее историк ядовито замечает: «Он занял... нейтральное положение между старым и новым: оно ничего не имело общего с тем «средним» путём реформы, на который призывал его Крижанич (Юрий Крижанич — хорватский философ и богослов. - Автор). Робкого и смирного царя, пасовавшего перед самыми пустыми жизненными затруднениями... простодушно удивлявшегося, что в дворцовом ведомстве слушают его приказаний ( «Слово моё... добре страшно и делается без замедления», - пишет он Никону), и принуждённого, чтоб его на самом деле слушали — действовать либо хитростью, либо слезами и... жалкими словами, - такого царя невозможно представить... в роли смелого реформатора [7, с. 137]. Как мы видим, Павел Милюков, в отличие от большинства цитируемых в этой работе авторов, занимает по отношению к государю Алексею Михайловичу достаточно жёсткую и негативную позицию. Царю Фёдору Алексеевичу Павел Милюков в своих «Очерках» и вовсе не уделил внимания.
Между тем, как заметил Михаил Геллер, «Павел Милюков согласен с тем, что много из того, о чем предостерегал Юрий Крижанич в царствование Алексея, осуществилось: вся внешность европейской культуры была усвоена без всяких изменений, совершенно механически; сладкая еда, и мягкие постели, и изящная праздность высшего класса... стали обыденными явлениями, Русь пережила даже чужевладство — на престоле сидела иностранка и женщина. И тем не менее, констатирует историк, денационализации России не произошло, она постепенно ассимилировала воспринятые механические элементы иноземных культур. Доза иноземного яда, которую получил русский организм, не отравила его, как боялся Крижанич. Эта доза, заключает Павел Милюков, была едва достаточной, «чтобы произвести действие целительной прививки» [2, с. 404]. Заключая тему царствования двух первых Романовых, Геллер пишет: «Восстановление шло по старым образцам, что позволило добиться быстрых и значительных... успехов. Одновременно положение населения, истощенного поборами, ухудшалось. Николай Костомаров рисует картину жизни страны в десятилетия царствования... первых Романовых: «Это был период господства приказного люда, расширения письменности, бессилия закона, пустосвятства, повсеместного обирательства работящего народа, всеобщего обмана, побегов, разбоев и бунтов». Историк видит важнейшую причину бед в «малосамодержавности самодержавия», в слабости Михаила и Алексея, позволявших действовать от их имени боярам и дьякам. Исчерпанность старых традиционных форм управления... становилась все очевиднее. Чужеземные влияния, несшие новые идеи, понятия, нравы, все настойчивее стучались в стены Кремля» [2, с. 405].
К числу авторов, без особого почтения отзывающихся об августейших реформах России XVII века (и о царях - «пособниках» реформ), относится и американский историк Ричард Пайпс. В своём труде «Россия при старом режиме», а именно в главе пятой («Частичное свёртывание вотчинного государства»), Пайпс не называя имени царя Фёдора, даёт характеристику проводимой им политики. Так, по его мнению, от упразднения местничества было «мало проку, ибо в 1687 и 1689 гг. русские армии снова потерпели неудачи в кампаниях против Крыма» [8, с. 158]. А до этого было несколько относительно безрезультатных кампаний против турок и крымских татар, напоминает Пайпс. Одна из причин неудач реформируемой по западным стандартам армии заключалась в косности служилого сословия, не пожелавшего переходить из конницы в пеший строй... «Сезонный» (временный) характер формирования полков также был причиной неудач военной реформы... Однако Пайпс признает, что «вотчинный строй в России подвергся значительным изменениям... хотя изменения эти пришли... со стороны самого правительства... Россия первой (из незападных стран. - Автор) ощутила пороки своего жёсткого, негибкого устройства»[8, с.151].
Достаточно строго «судил» царей XVII века и Н. И. Костомаров. Не отличался благосклонностью и С. М. Соловьёв. В «Истории России с древнейших времён» Соловьёв заявляет: «От слабого и болезненного Феодора нельзя было ожидать сильного личного участия в тех преобразованиях, которые стояли первые на очереди... он не мог создавать новое войско и водить его к победам... Феодор мог быть преобразователем, насколько он мог им быть, оставаясь в четырёх стенах своей комнаты...»[9, с.176].
Полемизируя с критиками государя Фёдора Романова и теми, кто, описывая предпетровскую эпоху, искусственно умалчивает о царе Фёдоре III, Андрей Богданов пишет в своей книге «Несостоявшийся император Фёдор Алексеевич»: «Личная жизнь царя, которого безосновательно представляли слабым, больным и ни на что не способным, оказалась на удивление богатой и даже романтичной. Воспитание, увлечения, склонности и пристрастия царевича, а затем и царя Федора Алексеевича тесно переплетены с принятыми им принципиальными, часто драматичными решениями о судьбах Российской державы»[6].
Муза истории Клио, как утверждает А. Богданов, стыдлива и консервативна. Стыдлива потому что на её совести немало грехов, главный из которых - обман читателя. Консервативна, ибо, по словам профессионального историка Анатоля Франса, «историки переписывают друг друга. Тем самым они избегают лишнего труда и обвинений в самонадеянности. По мнению А. Богданова, «царствование старшего брата Петра I дало прекрасный пример этих качеств русской и мировой историографии. Шестилетнее правление царя Федора Алексеевича предельно насыщено важнейшими для судеб России событиями и решениями. Тем не менее личность государя-реформатора веками оставалась «в тени» младшего брата, посаженного заговорщиками на его еще не остывший трон и реально добравшегося до кормила власти только в 1695 г.» [6]

Заключение
Если отбросить крайние точки зрения, согласившись с тем, что «истина посередине», в отношении царей Алексея Михайловича и Фёдора Алексеевича, очевидно, можно сделать такой вывод. Ни того, ни другого царя безликими и малоинтересными назвать никак нельзя, ибо и тот, и другой проявили себя как достаточно яркие личности, прожившие хоть и недолгие, но чрезвычайно «событийные» жизни. Оба московских государя были достаточно заметными политическими фигурами и идеологами. Оба они, наравне с Ю. Крижаничем, Б. Морозовым, А. Матвеевым, олицетворяли собой период прогрессивных начинаний в различных сферах общественно-политической и экономической жизни России XVII века. Безо всякого сомнения, их деятельность существенно повлияла на судьбы России. Умеренное, неспешное реформаторство Алексея и более интенсивное Фёдора положили начало бурным коренным преобразованиям Петра. «Можно подивиться обилию преобразовательных идей того мятежного века... они складываются сами собой в довольно строгую преобразовательную программу», - заявляет В. Ключевский в «Курсе лекций», а именно в лекции LVIII. Вот итоги их правления (включая и не до конца осуществленные планы), в краткой форме подведенные Ключевским: «1) мир и даже союз с Польшей; 2) борьба со Швецией за восточный балтийский берег, с Турцией и Крымом за Южную Россию; 3) завершение переустройства войска в регулярную армию; 4) замена старой сложной системы прямых налогов двумя податями, подушной и поземельной; 5) развитием внешней торговли и внутренней обрабатывающей промышленности 6) введение городского самоуправления с целью подъёма производительности и благосостояния торгово-промышленного класса; 7) освобождение крепостных крестьян с землей; 8) заведение школ не только общеобразовательных с церковным уклоном, но и технических, приспособленным к нуждам государства, - и всё это по иноземным образцам...» [1, с. 409]. Далее В. Ключевский замечает, что совокупность этих задач есть не что иное, как преобразовательная программа Петра, «готовая ещё до начала деятельности преобразователя». «В том и состоит значение московских государственных людей XVII в., - утверждает историк. - Они не только создали атмосферу, в которой вырос и дышал преобразователь, но и начертали программу его деятельности, в некоторых отношениях шедшую дальше того, что он сделал» [1, с. 410].
Получается, что также как и Петру I, царям Алексею и Фёдору III место в Пантеоне русской славы, а не на задворках истории, и когда-нибудь это, разумеется, произойдет - справедливость восторжествует... При существующей разноголосице мнений в отношении периода царствования государей Алексея и Фёдора III Алексеевича и, главное, недостаточной его изученности, сам собой напрашивается вывод: ученые (и не только они, конечно) должны уделить большее внимание и личностям «непопулярных» государей, и эпохе их отнюдь не бесславного правления. Необходимо заполнить существующие лакуны и отказаться от заведомо предвзятых суждений, пополнив историографию XVII века объективными, очищенными от ложных версий, знаниями. Только при таком решении вопроса «незнаменитые» цари займут законное место в русской и мировой истории. И не только как достойные представители своего народа, известные полезными для России деяниями, но именно как политики высокого ранга, государственные реформаторы.


Список использованной литературы
  1. Ключевский, В. О. О русской истории [Текст]: учебное издание / составитель В. В. Артемов; под ред. В. И. Буганова. - М: Просвещение, 1993. - 576 с.
  2. Геллер, М. Я. "История Российской империи" [Текст]: В 3 т. /М. Я. Геллер. - М.: МИК, 1997. Том 1: 448 с.
  3. Боханов, А.Н., Горинов, М.М. Вторая книга из цикла "История России с древнейших времен до конца XX века." (в 3-х книгах) [Электронный ресурс]: / А. Н. Боханов. - М.: АСТ, 2001. - 543с. Режим доступа: http://www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/Bohan/95.php
  4. Платонов, С. Ф. Лекции по русской истории [Текст] / С. Ф. Платонов. - М. : Высшая школа, 1993. - 736 с.
  5. Богданов, А. П. Отмена местничества царем Фёдором Алексеевичем [Электронный ресурс]: / А. П. Богданов. - Режим доступа: http://statehistory.ru/675/Otmena-mestnichestva-tsaryem-Fyedorom-Alekseevichem/
  6. Богданов, А. П. Царь Федор Алексеевич – неизвестный реформатор [Электронный ресурс]: / А. П. Богданов. - Режим доступа: http://statehistory.ru/674/TSar-Fyedor-Alekseevich---neizvestnyy-reformator/
  7. Милюков, П. Н. Очерки по истории русской культуры [Текст]: в 3 т. / П. Н. Милюков. - М.: Издательская группа «Прогресс» - «Культура», 1995 Т. 3: Национализм и европеизм. - 480 с.
  8. Пайпс, Ричард Россия при старом режиме [Текст]: / Ричард Пайпс; перевод с английского В. Козловского. - М.: Независимая газета, 1993. - 421 c.
  9. Соловьев, С. М. История России с древнейших времен [Текст]: в 18 кн. / С. М. Соловьев. - М.: Мысль, 1991. Книга VII Т. 13 — 14. - 701 с.