среда, 1 августа 2012 г.

Старый парк. Кому он нужен?

Часть первая

СССР. 70-е годы. Приезжает из Парижа в Питер
старик Елисеев, бывший владелец крупнейших гастрономов
России, "Елисеевских". Заходит в "свой" магазин, прогуливается
вдоль витрин. Слышны его реплики: "Как сейчас помню,- вот
здесь лежал Пармезан, здесь Рокфор, здесь простой сыр из
Голландии..." (лицезрея пирамиды сырков "Дружба"). - "Здесь
вот, вовеки не забыть, осетровый балычок, севрюжка, икорка в
бочонке... Брауншвейгские колбаски, сосиски из Баварии..."
(рыбный, колбасный отделы, соответственно: бычки в томате,
чайная колбаса). И уже на выходе, широко разведя руками,
изрек: "Ну кому это могло помешать!"

В маленьком шахтерском городке есть огромный парк, которому могли бы позавидовать очень и очень многие большие города. Запредельная площадь - не единственная и не главная его особенность. Уникальность парка не исчерпывается и дюжиной признаков и параметров. Он единственный в своем роде.



С одной стороны. С другой стороны
Главная достопримечательность города Бородино – не площади, не улочки, не отдельные строения или целые архитектурные ансамбли. Даже не исполинский угольный разрез, и доныне самый мощный в стране. И даже не всероссийские и мировые знаменитости, артисты и спортсмены, уроженцы Бородина. Главная достопримечательность, безо всякого сомнения, само имя города. Нет, вовсе не случайно то, что бородинцы чтут и ревностно охраняют от чужаков и грамотеев достославное имя своего города. Слово «Бородино» бородинцы и сами не склоняют, и другим не дают. Ни в прямом, ни в переносном. Останкино, Иваново, Сормово, Назарово и Шарыпово - склоняйте, за ради бога. Бородино - не смейте. Доблестное имя переполняет сердца горожан гордостью за... доблестное имя.
Кстати, есть в Бородине и улицы привлекательные и дворики уютные. И целые кварталы жилые, удачно привязанные к местности. Очень много здесь живет симпатичных людей, есть даже такие, кто любит не только имя города, но и сам город. Об этом в следующий раз.
Так же как и о том, что не красит, более того, уродует лицо города, оскорбляя чувства и вкусы людей,- необъятная это тема. Впрочем, многие уже догадались, о чем идет речь. О площади Дворца культуры "Угольщик", к примеру, "украшенной" не так давно гигантской "плевательницей" (так горожане прозвали новый, "урбанистический" фонтан) и чудовищного кубофутуристического вида вазонами-газонами ("казематами" в народе). 

А сегодня поговорим о старом заброшенном парке «Шахтёр», или о Березовой роще, как его еще называют. Действующий парк, тот , что примыкает ко Дворцу культуры, по сравнению с Березовой рощей, даже и не парк вовсе, так - парчушка, палисадничек, хотя и не мал по размеру. Так вот, в списке городских достопримечательностей старый парк не числится. С одной стороны - самое красивое и самое чистое (с экологической точки зрения, прежде всего) место в городе. Живое место, дышащее. А также зримое, обоняемое и осязаемое - реально существующее. С другой стороны - своего рода Terra incognita. То есть, с одной стороны - есть парк. С другой - вроде как и нет. Все, конечно, знают о его существовании, но никто им в должной мере не пользуется. Мало того, парк никто не оберегает, не "обихаживает". Похоже, он действительно никому не нужен, ни горожанам, ни городскому начальству.

Был. Есть. Будет?
Около 60-и лет назад началось строительство разреза. Под рабочий поселок расчищалась площадка, выкорчёвывался девственный лес. Разрез стал давать уголёк (в то время – стратегическое топливо), наращивая от года к году мощности. Госзадание успешно выполнялось, да иного и быть не могло: куратором строительства значился всемогущий НКВД. Пришло время, когда “жить стало лучше, жить стало веселей”. Однако выяснилось вдруг, что хлеба и женщин у бородинцев – в достатке, а вот со зрелищами, то бишь культурой – туго. В те баснословные времена такого рода проблемы решались молниеносно.
Кроме пивного ларька и танцевальной площадки, поселок обретает ещё один очаг культуры - клуб с кинозалом и библиотекой. Из соседнего поселка Ирша, где к тому времени начали закрывать шахты, в полном составе переезжает духовой оркестр, почти сплошь состоящий из “бывших” и “настоящих” врагов народа (пораженные в правах после отсидки в лагерях, ссыльнопоселенцы, репатрианты). Всем им выделяется приличное жилье, в то время как большая часть рабочих продолжает ютиться в землянках и бараках (культработников тогда приравнивали к работникам идеологического фронта!) Такие вот парадоксы времени.
Недоставало только парка культуры и отдыха им. Горького (тогда всё относящееся к сфере культуры было Горьким, включая даже чеховский МХАТ).



Создали бородинцы и парк. Горького не стали тревожить, назвали парк «Шахтёром», а спустя несколько лет переименовали в Березовую рощу. Ибо бородинский парк и есть, по большому счету, обыкновенная роща. Лес-то рубили да недорубили, слава Богу. Оставили несколько гектаров березовых для красоты. Ландшафтные архитекторы рассекли рощу надвое идеально ровной главной аллеей. Еще двумя лучеобразно отклоняющимися от нее боковыми аллейками дополнили картину бородинского земного рая. Этим, конечно, их работа не ограничилась. Пришлось кое-что удалять, кое-что срезать, сглаживать. Но главного они достигли, и малыми жертвами, кстати. Роща не перестала быть рощей, обретя одновременно черты и свойства как регулярного парка, так и пейзажного парка. Лес, перетекающий в сад. И наоборот, с какой стороны зайти.




 
Четвёртый слева - отец автора

Годы спустя в нижней части парка устроили пруд, углубив и перегородив дамбами широченный Гусиный лог. Построили лодочную станцию, купальни для детворы и нырялки. Немногие теперь это помнят: на воде “весельный флот”, купальщики-ныряльщики. Радостный детский смех, женский визг. На берегу под сенью девушек в цвету (садово-парковая скульптура: дискоболистки, метательницы молота) – отцы семейства с пивными кружками. Комариный писк, жужжание шмелей, плеск воды, неторопливый, обстоятельный русский мат... Идиллия! Да, чуть не забыл. Рыбаки еще сердитые (“Всю рыбу, мать-перемать, распугали!”) по кустам прибрежным.
Самое время сказать: в Бородине и его окрестностях - очень сложный рельеф. Весьма, знаете ли, пересеченная местность. Один старожил даже сравнил Бородино с Москвой: город наш, дескать, раскинулся на семи холмах. Похоже на правду. Значительный отрезок улицы Октябрьская - это бывшее “горное плато”, а улицы Горького и Комсомольская – склоны горы. В Гусиный лог и стекаются эти и множество других улиц. “Городская” застройка по мере приближения к парку сменяется “деревенской”, индивидуальной. Сам парк начинается с довольно крутого, голого (вернее- поросшего муравой) берега. Это северный берег пруда. Южный – лесистый - резко взмывает ввысь. Если спускаться к парку по Комсомольской – взору открывается впечатляющая картина, “посильнее Фауста Гете будет”...

Предлагаю недолгую прогулку в пятьдесят какой-нибудь год. Центральный вход представлял собой нечто фундаментальное, «имперское» ( выполненное, правда в дереве, но с каким мастерством!): трое двухстворчатых ворот, разделенных между собой, высокими башнями, в каждой из которых имелось оконце (Билетики продавали? Лимонад?) Главная аллея (песочно-гравийная, как и полагается), с обеих сторон обсажена тополями, “оцеплена” бордюром из акаций до самого низа, она продолжается затем уже крутым подъемом, устремляясь в небо. Меня могут поправить: аллея-де упирается в отвалы пустой породы. Неправда. Во-первых, до этих отвалов еще идти и идти. Во-вторых, ветер и птицы облагородили эти неприглядные мертвые холмы, они давно уже зеленые, березовые. В-третьих... да не было там тогда никаких отвалов. Аллея вела к стадиону.
Стадион как стадион. Футбольное поле, травяное покрытие, дренаж. Беговые дорожки, площадки для спортивных игр, само-собой. Каменные девицы с каменными же спортивными снарядами. Под ними, разумеется, мужики с пивными кружками. Трибуна деревянная, а в ее утробе – раздевалки, тренерская, судейская комнаты. Душевые кабинки ( Вот это уже нечто для того нищего времени невероятное. А ведь было!) Надо сказать, что бородинские спортсмены и тогда добивались хороших результатов. Горняцкие команды по футболу и хоккею с мячом считались одними из лучших в крае. И отношение к спорту и у простых бородинцев, и у начальства было особое, уважительное и заинтересованное. В посёлке Бородино для развития массового спорта делалось, кажется, всё возможное, а самих спортсменов едва на руках
не носили. Команду победителей, кроме кубков и грамот, награждали бочкой пива.


Фёдор Гольцер поёт песню "Хотят ли русские войны". 1963 год



Отец автора в самом центре... видны кепочка и правый глаз. Конец 50-х годов

Посетив стадион, неспешно прогуляемся к летнему кинотеатру, где в кинобудке (“Сам ты будка, мать твою, это аппаратная” ,- вежливо так поправит нас киномеханик, перекатывая “Беломорину” из одного края рта в другой)... Где в открытой настежь киноаппаратной стрекочет узкопленочная “Украина”. И Чапай благополучно переплывает Урал, смертью смерть поправ.
До самых сумерек крутятся карусели, качаются качели. Не смолкает детский смех... Детей сюда, между прочим, привозили со всего района. Бородинцы жили роскошно, и карусели у них, и кино, и пиво. А музыка! И в это мгновенье грянет вдруг духовой оркестр с расположенной вблизи танцплощадки, и застучат дробно каблучки по половицам. Сначала “Краковяк”, следом ”Кадриль”. А ближе к концу программы поплывут по лесу, поплывут над водой чарующие звуки вальса “Березка”.
Ничего этого теперь нет. Ни тех музыкантов. Ни тех мужиков с пивом. Ни танцевальной площадки с оклеенной холстиной и побеленной известью ротондой. Ни каруселей. Ни кинобудки, ни аппаратной. Ни лодочной флотилии.

Только задумчивый вальс “Березка” всё плывет и плывет над осиротелым, безлюдным прудом. Летом заросшим ряской. Стылым и неприютным осенью.