среда, 11 июля 2012 г.

Народы Красноярского края


Контрольная работа за I курс по этнологии
 Причины, побудившие автора посвятить контрольную работу народам, населяющим Красноярский край, достаточны просты и вполне укладываются в формулу «время — место — обстоятельства». Исходя из личного опыта, первую составляющую данной триады автор трактует как «своевременность», считая, что его нынешний возраст (51 год) и накопленные знания дают право на такую попытку.
Следующий компонент («место») расценивается автором как ещё более серьёзный в обосновании причин обращения к данной теме. Красноярский край — это место рождения автора и его местожительство (Родина, дом). Именно здесь после переселения из «Расеи», как называла западную часть России бабушка автора, добровольно поселились и укоренились его предки, уроженцы Калужской губернии (одна из семейных ветвей). Произошло это ещё до Первой мировой войны. Дед автора, мобилизованный Ачинским военкоматом, в Великую Отечественную воевал на Ленинградском фронте. Отец автора (представитель другой ветви), в отличие от «калужских» деда с бабкой, оказался в Красноярье не по доброй воле. Местечковый еврей из Белоруссии, он, проходя службу в Красной Армии, был обвинён в антисоветской деятельности, и как «враг народа» отбывал срок наказания в сибирских лагерях. После освобождения, долгое время оставаясь «поражённым в правах», отец не мог вернуться на родину. Сибирь стала его домом на всю оставшуюся жизнь, о чём он никогда не жалел. Напротив, относился к новому дому с неизменным уважением, как к месту ставшему для него добрым и надёжным приютом, а себя именовал не иначе как сибиряком. Считает себя сибиряком и автор данной работы.
Третья составляющая («обстоятельства») - производная двух вышеназванных, результативная. Пытаясь определиться с темой контрольной работы, автор вдруг понял, что более уместной, чем «Народы Красноярского народа», ему не найти. Во-первых, она близка ему по нескольким десяткам параметров, включая «святоотеческий», ментальный. Во-вторых, она актуальна, поскольку история народов Красноярья — это живая, развивающаяся, динамичная история прошлого и одновременно история современности.
Цель, которую ставит перед собой автор — в максимально сжатой форме рассказать о Красноярском крае (даже несколько шире — Сибири), как о территории, где мирно уживаются, точнее сказать, сосуществуют народы, отличающиеся друг от друга по своему жизненному укладу, обычаям, традициям, вероисповеданию. Где сформировалась (или продолжает формироваться) некая особая общность — сибирский народ, сибиряки. В число задач, которые для достижения поставленной цели необходимо решить, входит работа с многочисленными источниками. При известной разноречивости, надо сказать, в целом подтверждающими мысль автора: Красноярье и для коренных сибиряков, и для «новообращённых» - это не «тюрьма народов», а благословенный край.
1.Народонаселение Красноярского края в исторической динамике
На сайте научной библиотеки Красноярского педуниверситета (КГПУ) им. В.П. Астафьева в обзорном материале, посвящённом истории Красноярья, сообщается, что история Приенисейского края уходит в глубокую древность. За прошедшие века по территории прокатились волны нескольких великих миграций человечества. До прихода русских здесь обитали немногочисленные тюркские, самодийские, тунгусские и енисейские племена, обладавшие самобытной древней культурой и особым образом жизни. Первые отрывочные сведения о появлении русских на Енисее относятся к тем далеким временам, когда отважные поморы — потомки новгородских ушкуйников — добирались сюда по «студеному» морю вдоль северных берегов континента. Однако широкое заселение Приенисейского края происходило на общем фоне присоединения Восточной Сибири к Русскому государству в начале XVI — первой трети XVII вв. [2]
Как сообщается в разделе "Развитие гражданского общества" официального интернет-портала администрации Красноярского края, национальный состав Красноярского края отличается чрезвычайной пестротой и большим разнообразием, ставшими результатом сложных этнокультурных, демографических и политических процессов.
В конце XVI—начале XVII вв. в составе первых казачьих отрядов енисейские земли осваивали выходцы из Украины, Польши, Литвы, Поволжья. К началу XVIII в. местные коренные народы по численности уже уступали пришлому русскому населению. В первой четверти этого столетия в Приенисейский край попало немало шведских военнопленных.
В XIX веке национальное представительство Енисейской губернии расширялось за счет ссыльнопоселенцев: поляков, немцев, евреев, народов Балтии. Для лютеран (эстонцы, латыши, финны) в Минусинском уезде были созданы специальные поселения. Параллельно развивалась крестьянская миграция, особенно в пореформенный период. Среди переселенцев оказалось много украинцев, татар, мордвы.
В1897 г. первая общая перепись зафиксировала на тер­ритории Енисейской губернии 570 тысяч жителей. На долю не русского населения прихо­дилось 97 тысяч человек (17% от общего числа), половина из которых была представлена коренными этносами. Среди «пришлых» народов наиболее многочисленными оказались украинцы— 21,4 тысячи человек (3,75%), татары— 6,0 тысячи (1,05 %), поляки— 5,9 (1,04%), ев­реи— 5,1 (0,88%), мордва— 3,8 (О,66%), латыши и эстон­цы—по 1,4 (0,25%), немцы и цыгане—по 1,0 (0,16%).
Со строительством Транс­сибирской железной дороги и началом столыпинской аграрной реформы в Енисей­скую губернию хлынул огром­ный поток переселенцев, среди которых было много белорусов, украинцев, татар, поляков, эстонцев, чувашей, латышей и латгальцев.
С началом Первой мировой войны в Сибири оказалось большое количество бе­женцев из прифронтовых территорий России (Украина, Белоруссия, Балтия), а также представителей европейских народов из числа военнопленных Германиии, Австро-Венг­рии, многие из которых приня­ли участие в гражданской войне с обеих враждующих сторон.
На изменение национального состава Енисейской губернии начала 1920-х годов повлияли репатриация иностранных военнопленных, оптация российских граждан во вновь образованные государства — Латвию, Литву, Эстонию, Польшу и Финляндию, а также большой приток в Сибирь т. н. «голодбеженцев» из национальных районов Поволжья, пораженных сильнейшей засухой.
К 1926 году нерусское население Красноярского края насчитывало 185 тысяч человек, из них только треть (62 тыс.) приходилась на автохтонные народы. К этому времени в регионе без учета Туруханского края существо­вало более 3,6 тысячи национальных селений. Так, хакасы проживали в 434 улусах; 313 сел, деревень и поселков имели белорусы, 119 — украинцы, 71 — татары, — мордва, 26 — чуваши, 34— народы Балтии. Две трети национальных селений приходилось на долю хуторов, широко распространенных среди латышей и латгальцев, эстонцев, поляков, литовцев. В местах их компактного проживания стали создаваться национальные сельские советы, районы, округа (Таймырский и Эвенкийский в 1930 г.), автономная область (Хакасская в 1930 г.).
Жесткие политические события 1930—1940-х годов существенно перекроили этническую карту Красноярского края. Ссылка и депортация, первоначально по социальному, а затем и национальному признакам привели к появлению в регионе десятков тысяч поляков, немцев, калмыков, латышей, эстонцев, литовцев, греков, финнов-ингерманландцев, болгар и других народов. В1953 г. в крае насчитывалось более 140 тысяч спецпоселенцев из числа нерусских народов. После реабилитации большинство из них вернулись на родину, а оставшиеся пополнили существующие или положили начало новым, нетипичным для Красноярского края диаспорам (греки, калмыки, корейцы, китайцы и др.)
Во второй половине XX столетия в сфере этнодемографического развития Красноярского края прослеживаются новые тенденции. С одной стороны, с 1950— 1960-х годов начинается стабильное уменьшение численности ряда старожильческих этносов: евреев, немцев, поляков, мордвы, финнов, народов Балтии. С другой стороны, в большом количестве начинают приезжать выходцы из трудоизбыточных районов Средней Азии, Кавказа и дру­гих регионов. Так, в 1950-е годы в крае появляются достаточно крупные диаспоры азербайджанцев, грузин, ар­мян; в 1960-егоды—узбеков и молдаван. Этот поток значительно усиливается в связи с уве­личением потребности в трудовых ресурсах на строительстве и освоении краевых  гигантов индустрии. В 1970—1980-е годы в ре­гионе появляются крупные группы таджиков, киргизов, осетин, чеченцев, ингушей, некоторых народов Дагестана (лезгин, аварцев, кумыков, даргинцев). В целом на протяжении всего ХХ века удельный вес нерусского населения в Крас­ноярском крае оставался достаточно стабильным на уровне 13,5%, за исключени­ем искусственного прироста в 1940—1950-е годы. [9].
Таким образом, начиная с XVII века (завоевание и колонизация Сибири), в истории Красноярского края наблюдается приток населения, в основном за счёт мигрантов из европейской части Российской империи и республик СССР, несравненно более интенсивного, чем прирост коренного населения.
2. История коренных народов Красноярья
Красноярские социологи Валентин и Анна Немировские в своей работе «Социокультурный портрет Красноярского края» сообщают, что согласно археологическим и историческим данным, на территории современного Красноярского края люди впервые поселились ещё в эпоху палеолита, около 200 тыс. лет назад. Причём заселение этой территории происходило вдоль реки Енисей, с юга на север. Считается, что первыми здесь поселились древние монголоидные племена. Вместе с тем, через приенисейские земли проходили потоки нескольких великих миграций в истории человечества. И каждая из них оставила после себя тот или иной след. С большой достоверностью установлено, что в последние два тысячелетия здесь обитали немногочисленные тюркские, самодийские, тунгусские и енисейские племена – носители самобытной древней культуры. Так, на рубеже нашей эры в степях Хакасии появляются тюркские племена, которые и создали древнее государство хакасов. При этом, под натиском гуннов в I в. до н.э. в Хакасско-Минусинскую котловину из северо-западной Монголии пришли племена гяньгунов. Из-за воинственных пришельцев некоторые обитавшие в приенисейских землях племена мигрировали на север, другие смешались с ними.
Завоеватели стали господствующим слоем в существовавшем тогда раннефеодальном государстве. Их называли «кыргызы», они и составляли правящий род. Хакасами же тогда именовали всё остальное население среднего Енисея. Древнее хакасское государство проводило активную политику, часто воевало с соседями. В IX-X веках оно распространило свою власть от степей Казахстана до Байкала, но впоследствии было вытеснено из северной Монголии. Оно обладало высокой для того времени культурой, земледелие сочеталось со скотоводством, имелась письменность, основу верований составлял шаманизм. Однако монгольское нашествие в начале XIII века разрушило хакасскую государственность, отбросив их в социально- культурном и политическом развитии на столетия назад. Изменился весь уклад жизни древнего народа. Исчезло земледелие, были разрушены оросительные каналы, утрачена письменность, забыты многие ремёсла. Тем не менее, хакасы сохранили свой язык и основы древней культуры. Хотя ко времени прихода русских на приенисейские земли там проживало уже совсем немногочисленное население – не более 20-25 тысяч человек, продолжавших платить нелёгкую дань завоевателям. Более того, в конце XVI – начале XVII века хакасы опять оказались под властью северо-монгольского военно- феодального государства алтынханов.
Немногочисленные племена, проживавшие на северных территориях, прилегающих к Енисею, были представлены кетоязычными племенами, которые находились в близком родстве с хакасами. Они вели патриархальный образ жизни и также выплачивали дань монголам. Значительную часть населения северных районов современного Красноярского края составляли тунгусы. Так называли в XVII веке предков современных эвенков и эвенов (тунгусо-маньчжурская языковая группа). Их самобытная культура, хозяйство, современный антропологический вид складывались на протяжении нескольких тысячелетий. К началу XVII века эвенки заселили практически всю таёжную зону от Енисея до берегов Охотского моря. Жили они в условиях родо-племенного строя, ведя кочевой образ жизни. На пороге I тысячелетия нашей эры на территорию края пришли и широко расселились самодийские и угорские племена, вытесненные степными кочевниками с Саяно-алтайских предгорий.
В низовьях Енисея жили также предки современных энцев и ненцев, а также нганасан (последние группировались в бассейнах северных рек Хатанги и Пясины), основу хозяйственной деятельности которых составляло оленеводство, охота и рыбная ловля. Они жили в условиях родового строя, в котором уже начались процессы социально-экономического расслоения. Для всех племён, живших перед приходом русских на приенисейских землях, был
характерен шаманизм [7, с. 14-16].
По официальным данным, на территории Красноярского края ныне проживают представители 33 коренных национальностей Сибири. К местному аборигенному населению можно отнести хакасов, проживающих в южных, граничащих с Республикой Хакасия районах: Шарыповском, Новоселовском, Ужурском и др. Помимо этого немало мигрантов из Хакасии учится или работает в Красноярске, Ачинске, Минусинске, Канске и других городах Красноярского края.
На северо-западе Красноярья, по реке Чулым Тюхтетского района и далее в сопредельном Тегульдетском районе Томской области проживает маленькая народность — чулымцы. Они по языку близки к хакасам, но, будучи охотниками и рыболовами, отличаются от них типом традиционного хозяйствования и материальной культуры. До недавнего времени им было отказано в праве считаться особым этносом, и только в начале XXI века стали учитывать как чулымцев, что является переводом их самоназвания «июс кижилер» («люди Чулыма»). По переписи 2002 года, в крае оказалось 159 чулымцев.
В зоне тайги, в основном в Эвенкии, расселены эвенки, общей численностью 4 632 человека. Помимо Эвенкии они проживают в Енисейском, Туруханском, Северо-Енисейском районах и на Таймыре. В Туруханском районе достаточно компактно проживают кеты, их отдельные группы встречаются также в Енисейском районе (пос. Сым), в Байкитском районе Эвенкии (пос. Суломай) и в поселке Светлогорске (Игарский муниципалитет). Общее количество кетов достигает в крае 1189 человек (981 человек в 1989 г.). Среди кетов есть потомки родственной им народности — югов. Трое из них, по последней переписи населения, записались не кетами, как остальные, а югами, значит па­мять об этом народе еще жива среди его потомков.
На Таймыре проживают четыре северных этноса, в т. ч. самый крупный на сегодня в крае коренной народ — дол­ганы. Ненцев в крае насчитывается 3188 человек (в 1989 г. — 2 622 человека), ареал их основного расселе­ния — северо-западные районы Таймыра, по обоим берегам Енисея и Енисейской губы.
В двух таймырских поселках — Воронцово и Потапово проживают энцы (всего в крае 213 человек), причем в недалеком прошлом они включались при переписях населения в состав близких по культуре ненцев. Место обитания еще одно­го северного народа — нганасан — Центральный Таймыр. Они проживают совместно с долганами в трех поселках — Усть-Авам, Волочанка и Новая.
Всего в Красноярском крае проживают 10 коренных сибирских этносов, восемь из которых относятся к категории малочисленных народов, а четыре (долганы, кеты, нганасаны и чулымцы) имеют исключительно местный ареал расселения. На хакасов и якутов, насчитывающих свыше 50 тысяч человек, термин «малочисленные» не распространяется.
Помимо автохтонных для Красноярского края народов здесь же проживают представители многих сибирских и северных этносов, которые появились в регионе сравнительно недавно и насчитывают порою по несколько человек. Среди этих мигрантов можно встретить южных и северных соседей — тувинцев, бурят, алтайцев, шорцев, хантов, эвенов, манси, нанайцев, коряков, тофаларов, кумандинцев, нивхов, удэгейцев, ульчей, эскимосов [5].
Представители аборигенных народов края, наравне с народами «пришлыми», обладают теми же гражданскими правами и имеют неограниченно широкие возможности в осуществлении социальных и духовных потребностей, в том числе отправлении религиозных культов, создании культурной автономии (сохранении очагов традиционной культуры), национальных просветительских организаций.
По официальном данным, национально-культурные объединения (НКО) стали появляться в Красноярском крае с конца 1988 года. К началу 2006 г. их количество достигло 69, в т. ч. 60 зарегистрированных. В работе этих объединений принимают участие пред­ставители почти 50 народов, проживающих на территории региона. Заметим, что у коренных народов Севера — восемь НКО (для сравнения: у русских — девять, из них шесть казачьих). Имеются такие объединения и у других коренных народов. В Красноярске, например, действует хакасская национально-культурная автономия «Алтын Сыын» [6].
Таким образом, можно с уверенностью говорить о том, что при всех перекосах национальной политики в СССР и России, и её трагических последствиях, аборигенные народы Сибири не ущемлены в своих гражданских правах и свободах, и пользуются ими в полной мере.
3. Освоение Сибири. Русские в Приенисейском крае
Первые сведения о появлении русских путешественников и переселенцев на Енисее относятся ещё ко временам, когда отдельные «ватаги» поморов добирались туда вдоль берегов Северного ледовитого океана. Активное же заселение бассейна реки Енисей стало происходить в начале XVI – первой трети XVII вв., когда в полной мере проявился процесс присоединения Восточной Сибири к Русскому государству. Не секрет, что главной целью продвижения русских в Сибирь была "мягкая рухлядь" (пушнина), в то время важнейший источник валютных доходов Московского государства. Нельзя не отметить, что в освоении новых земель самое непосредственное участие принимала Русская православная церковь. Вместе с казаками и стрельцами на восток продвигались и монахи, не только поддерживавшие дух и веру первопроходцев, но и активно обращавших местных «язычников» (шаманистов) в богоугодную православную веру. Вместе с острогами и городами строились новые церкви, часовни, скиты, монастыри. Не случайно, поэтому, например, хакасы впоследствии стали практически поголовно православным народом.
Продвижение русских в Сибирь осуществлялось по водно-волоковым путям. В 1601-1607 годах тобольскими и березовскими стрельцами и казаками была основана «златокипящая» Мангазея. Именно она выступала опорным пунктом для дальнейшего продвижения русских вглубь Сибири, а также крупным экономическим центром того времени. Двигаясь на восток со стороны Мангазеи, казаки успели заложить ряд поселений, которые в дальнейшем стали опорными пунктами для закрепления русских в Восточной
Сибири, в частности, в Приенисейском крае. Так, в 1607 г. в устье реки Турухан казаками было создано первое постоянное поселение в крае, которое впоследствии получило наименование «Новая Мангазея» (современное село Старотуруханск). С освоением Маковского волока было положено начало активному продвижению русских в Восточную Сибирь по системе рек: Обь- Кеть-Кемь-Енисей-Ангара-Лена. У входа в Ангару, в конце волока, в 1619 г. был построен Енисейский острог. Именно он в течение более 150 лет был главным административным, экономическим и ремесленным центром Восточной Сибири. Надо сказать, что он регулярно подвергался набегам кочевых племён, прежде всего, тунгусов. В то время было необходимо оказывать устойчивое давление и на кочевые племена, живущие южнее с целью регулярного сбора с них пушного ясака (дани) в обмен на гарантированную защиту от киргизов, которые, в свою очередь, платили дань монголам.
Потребность защитить южные подступы к Енисейску и водному пути от набегов кочевых племен вызвала необходимость создания специального оборонительного рубежа, который бы проходил значительно южнее Енисейска. В сущности, с этой целью казаками и стрельцами была построена Красноярская засечная черта. Она включала в себя три острога (крепости): Красноярский (основан в 1628 г.), Канский (1628 г.), Ачинский (1641 г.). Однако нападения продолжались.
Территории к югу от Красноярской засечной черты окончательно были присоединены к России значительно позднее: лишь в начале XVIII столетия, когда с основанием Абаканского (1707 г.) и Саянского (1718 г.) острогов на берегах Енисея окончательно утвердилась власть российского государства. Это сыграло большую роль и в развитии хозяйственной деятельности в Приенисейском крае. Нельзя не отметить, что ещё в XVII в. на территории современного Красноярского края сложился важнейший Енисейский земледельческий район, второй по значению в Сибири, после Верхотурско-Тобольского. Отсюда поставлялся хлеб во все восточные окраины России [7, с. 16].
На cайте томского краеведческого общества размещена со ссылкой на дореволюционное издание «Живописная Россия» (СПб.; М., 1884. - Т. 11.) работа Г.Н. Потанина «Завоеваниие и колонизация Сибири», содержащая очень любопытные замечания старейшего сибирского этнографа: «Главная роль в занятии и колонизации Сибири принадлежит простому народу. Крестьянство выделило из своей среды всех главнейших руководителей дела. Из его же cреды вышли: первый завоеватель Сибири – Ермак, завоеватель Амура – Хабаров, завоеватель Камчатки – Атласов, казак Дежнев, обогнувший Чукотский нос. Это были люди отважные, хорошие организаторы, самой природой созданные для управления толпой, находчивые в затруднительном положении, умевшие в случае нужды, обернуться малыми средствами и изобретательные» [8].
Новый этап заселения и развития Приенисейского края начинается в середине XVIII в. в связи с открытием Московского (Сибирского) тракта. Значительно ускорилась доставка товаров из европейской части России. Вдоль тракта в сибирских губерниях появляются поселения (например, Кускуны близ Красноярска), где основной доход жителям приносила ямщина (извозный промысел). Рост численности русского населения на юге Приенисейского края был ускорен созданием в Сибири медной и железоделательной промышленности в 30-х годах XVIII в.
Со временем остроги утратили свои военно-оборонительные функции, постепенно превращаясь в торгово-ремесленные центры. Бывшие остроги вырастают в города Красноярск, Ачинск, Канск, Минусинск. Экономическая жизнь стала перемещаться из северных территорий близ Енисейска на юг региона. Тем не менее, в Енисейске и Подтесово в данный период активно развивалась судостроительная отрасль. Свободные земли в аграрных округах Приенисейского края и плодородные почвы Минусинской котловины привлекали всё новые потоки русских переселенцев.
В 1822 г. царским указом была учреждена Енисейская губерния. Единое административное управление с центром в Красноярске стало мощным фактором развития Приенисейского края. Население губернии ко дню ее основания составило 158,7 тыс. человек. По национальному составу среди новых сибиряков преобладали русские. При этом почти четверть населения губернии (23%) составляли ссыльные. Наряду с уголовниками, было немало «политических». Ещё в XIII-XVII вв. сюда ссылали староверов, потом были декабристы. За ними в Енисейскую губернию прибывали участники польских восстаний (1830-1831 гг.) и первых социалистических кружков(1849-1850 гг.). К середине XIX в. Енисейская губерния стала крупнейшим золотодобывающим районом России. Золотодобыча ускорила развитие судоходства на Енисее, стимулировала дальнейшее развитие сельского хозяйства. К концу XIX в. в губернии сложилась сеть старожильческих поселений, до сих пор являющихся "каркасом" поселенческой сети Красноярского края.
Следующий этап развития Енисейской губернии связан с проведением по её территории в 1895-1897 гг. Транссибирской железной дороги. Это стало мощным стимулом развития капитализма в Сибири. Так, в Енисейской губернии появились новые фабрики и заводы. Аграрная политика П.А. Столыпина дала мощный толчок заселению приенисейских земель. Так, до революции 1917 года в Енисейскую губернию прибыли около 400 тыс. переселенцев из европейской части страны.
В годы первых пятилеток край получил значительное индустриальное развитие, что послужило фактором увеличения общей численности населения региона. Мощный толчок к промышленному и социокультурному развитию края дала эвакуация в начале войны из западных областей страны промышленных предприятий, научных учреждений, высших и средних специальных учебных заведений.
Многие из крупных предприятий, которые существуют сегодня на территории края, были эвакуированы из западных районов страны в первые годы войны. Бурное промышленное развитие региона требовало активного притока рабочих рук из других регионов страны. Как известно, все годы советской власти население края во многом пополнялось за счёт ссыльных, особенно в годы сталинских репрессий, а также бывших заключённых, вышедших из мест лишения свободы, и оставшихся на поселении без права выезда в европейскую часть страны... Уже в 60-е – 80-е годы, когда Красноярский край становится «индустриальным сердцем» Сибири, в формировании его населения важную роль сыграл организованный приезд молодёжи из разных концов страны по комсомольско-молодёжным путёвкам [7, с. 16 -21].
Таким образом, роль русских «завоевателей и колонизаторов», а также представителей других старожильских народов, положивших начало многоликому сибирскому народу, можно назвать фундаментальной. Последующие крупные миграционные волны (особенно начала прошлого века, эпохи «культа личности Сталина» и грандиозных комсомольских строек) способствовали расширению этнического разнообразия Красноярского края и увеличению численности сибиряков-красноярцев.
4. Евреи в Красноярском крае
Как уже было сказано выше, в число старожилов Красноярья, кроме русских, входят и инородцы. О том, насколько серьёзным был остаётся) вклад народов Российской империи СССР) в культуру, экономику и общественную жизнь края, можно, в частности, судить по результатам проживания и деятельности евреев.
В Электронной еврейской энциклопедии (создана на базе Краткой еврейской энциклопедии, изданной в Иерусалиме в 1976-2005 годах) сообщается, что по некоторым данным, первые евреипленные, захваченные русскими войсками в ходе войны 163234 гг. с Польшей,появились в Сибири в 1630-х гг. Хотя после заключения мира «литовские и немецкие люди и жиды» получили возможность вернуться на родину, некоторые из них предпочли остаться в Сибири. В 1659 г. власти выслали из Москвы в Сибирь семьи, угнанные в плен во время русско-польской войны 165467 гг. В первой половине 18 в., с созданием Нерчинского, Ачинского, Зерентуевского и других рудников («заводов»), в Сибирь начали отправлять политических и уголовных преступников, среди которых были и евреи [9].
Историк Н. Галашова в своём исследовании «Евреи в Томской губернии во второй половине XIX-начале XX вв.:1860-1917 гг.» пишет: «Россия всегда являлась полиэтничным и мультикультурным государством, и каждый регион страны, включая Сибирь, уникален. Региональная специфика, в значительной мере, обусловлена этнонациональной структурой населения. Эта особенность формируется исторически, преломляясь в традициях и мировоззрении, в экономике и культуре. История сибирского еврейства, проживавшего вне черты оседлости, в отрыве от основной массы еврейского населения, отличалась своеобразием. Несмотря на то, что в Сибири интенсивно протекали ассимиляционные процессы, отмечались вспышки антисемитизма, еврейские общины были гарантом сохранения национальной идентичности.
Проблема жизнедеятельности евреев в России и ее отдельных регионах имеет также общественно-политическое звучание. Взаимоотношения этого этноса и власти во все времена имели специфический характер: от ассимиляции, русификации и в некоторой степени эмансипации евреев до их сегрегации. Евреи являются классическим примером жизнедеятельности этнического меньшинства в инонациональном окружении, и потому обращение к их истории позволяет рассмотреть механизмы взаимодействия этнических и конфессиональных меньшинств друг с другом, с принимающим обществом и государством»[3].
Автор выбрал работу томского исследователя о томских евреях по одной простой причине, причём, вполне отдавая себе в том отчёт, что это с научной точки зрения не корректно: работ красноярских авторов о красноярских евреях в свободном доступе (прежде всего, в Интернете) нет. По той же причине (плюс глубина познаний и точность выводов) автор воспользовался работой барнаульского учёного Ю.М. Гончарова «Очерки истории еврейских общин Западной Сибири XIX - начала XX вв.» Велика ли разница между евреями Западной Сибири и Красноярска? Думается, что неразличимо мала.
Правовое поле, в рамках которого жили и действовали сибирские евреи, по словам Ю. Гончарова, кроме общероссийских дискриминационных законов, содержало различные акты репрессивного характера, направленные на ограничение поселения, переселения и хозяйственной деятельности евреев в Сибири. Однако подавляющее большинство евреев, несмотря на ограничительные меры, предпочитало жить в городах, сохранив присущую им тягу к городской жизни.
Городскими были преимущественно и хозяйственные занятия евреев, к числу которых относились: торговля, ремесло, различные промыслы. В начале XX в. евреи участвуют в формировании сибирской интеллигенции, осваивая профессии аптекарей, врачей, педагогов, адвокатов.
На рубеже XIX–XX вв. сибирские евреи образовали достаточно специфическую общность, заметно отличаясь по своему образу жизни, экономическому и социальному положению, культурно-психологическому типу не только от евреев черты оседлости, но и всех других территорий Российской империи. Евреи Сибири, благодаря тому, что они жили достаточно крупными и влиятельными общинами в городах, во многом сохраняли свои религиозные чувства и национальные особенности.
По общепринятому мнению, для Сибири во многом характерна определенная толерантность восприятия друг друга лицами разных конфессий. Действительно, в городах Сибири бок о бок проживали православные, католики, лютеране, мусульмане, буддисты, иудеи, постоянно взаимодействуя в бытовой, хозяйственной и социокультурной сферах. Полиэничная среда способствовала выработке религиозной терпимости, и проблема веротерпимости здесь не стояла так остро, как в губерниях Центральной России. Ю. Гончаров цитирует одного из авторов начала XX века: «К религиозным обрядам сибиряки равнодушны: В Сибири много раскольников, сектантов и вообще свободных толкователей священного писания. Отношения между различными религиозными течениями терпимые, мирные. Даже к язычникам сибиряки относятся хорошо, за разноверие их не гонят и не презирают». Сибирская община, делает вывод Ю. Гончаров, заметно отличалась по своему образу жизни, экономическому и социальному положению, культурно-психологическому типу не только от евреев черты оседлости, но и всех других регионов Российской империи. Во второй половине XIX в. складывается также особый тип ментальности сибирских евреев. Исследователи отмечали их зажиточность, меньшую набожность, близость по образу жизни, характеру и привычкам к местному русскому населению, развитое чувство достоинства, свойственное сибирякам в целом. Весьма важным представляется суждение исследователя о еврейском бизнесе: «Было бы ошибкой утверждать, что еврейское предпринимательство было криминализованным. Страсть к обогащению любыми средствами была присуща купечеству других национальностей не меньше, чем евреям. Злостные банкроты, мошенники, содержатели притонов были и среди русского купечества... Хозяйственные занятия сибирских евреев, были преимущественно городскими: ремесло, различные промыслы и, в первую очередь, торговля. Закаленная тяжелыми условиями предпринимательства в черте еврейской оседлости, более образованная и дальновидная, вобравшая в себя опыт более развитого капитализма Европейской России и отчасти Европы, спаянная традиционно крепкими национальными и родственными узами, еврейская буржуазия составляла серьезную конкуренцию складывающейся сибирской буржуазии. В начале XX в. евреи также участвуют в формировании сибирской интеллигенции, осваивая профессии аптекарей, врачей, педагогов, адвокатов» [4].
На сайте краевой администрации приведены данные о современном состоянии красноярского еврейства. Еврейская диаспора Красноярского края насчитывает менее 2 тыс. человек. Большинство из них (60 %) проживает в г. Красноярске, еще 15 % приходится на города Ачинск, Железногорск, Канск и Норильск.
Процесс возрождения еврейских общин Красноярского края начинается в период перестройки. В 1989 г. создается краевое общество еврейской культуры «Гаскала» («Просвещение»), основной задачей которого стало развитие еврейской культуры и образования. Для социально незащищенных слоев населения НКА «Гаскала» организовала бесплатную столовую, доставку обедов на дом, прокат медицинского реабилитационного оборудования, отпуск медикаментов... С 1999 г. в крае издается газета «Гаскала», которая распространяется более чем в 30 городах России.
Вот что особенно важно. Еврейская автономия «Гаскала» стала неотъемлемой частью межнационального сообщества Красноярского края. Автономия входит в состав Палаты национальностей Гражданской ассамблеи региона, участвует в различных праздничных мероприятиях других национальных сообществ, краевых и городских фестивалях. Это говорит о интегрированности жизни общины в общественную жизнь края.
Всего в крае функционирует восемь иудейских общин, в т.ч. по три в Красноярске и Ачинске, по одной в Норильске и Минусинске.
Большая часть евреев Красноярского края занята в промышленности, науке, культуре, образовании и здравоохранении. Многие из них оставили заметный след в истории региона. Центральные улицы старинных городов украшают каменные и деревянные дома, владельцами которых были представители еврейского сообщества. Многие из этих зданий сегодня отнесены к категории памятников архитектуры.
В Красноярске больница № 20 носит имя И. С. Берзона, который работал там главным врачом. Имя народного артиста России М. С. Годенко присвоено знаменитому Красноярскому государственному ансамблю танца Сибири, а также одному из теплоходов Енисейского речного пароходства. Помимо упомянутых лиц в книгу «Почетные граждане города Красноярска» занесены заслуженные строители России В. И. Боровик и Ф. С. Мордухович. За ратные подвиги в годы Отечественной войны звания Героя Советского Союза были удостоены Е. С. Белинский, И. А. Борисевич и А. С. Сапожников [11].
Таким образом, евреи, жившие и живущие в крае, продолжая традиции своих предков, достаточно разнообразно проявили себя во многих отраслях человеческого знания и «делания». Отмеченная учёными взаимотолерантность этносов Сибири, разумеется, способствовала раскрытию творческого, духовного и трудового потенциала евреев, их деловой активности.
Заключение
Вывод, который сам собой напрашивается по прочтении данной работы: Сибирь и Красноярский край в особенностиэто рай земной, где царят мир и покой. На самом деле, всё куда сложней. Впрочем, мир здесь таки имеется. В учебнике «Этнология» А.П. Садохина и Т.Г. Грушевицкой говорится: «Как ни один человек не может жить без каких-либо взаимоот­ношений с другими людьми, так и ни одна этническая общность не способна существовать в абсолютной изоляции от других на­родов. Практически каждый этнос в той или иной степени открыт для контактов и восприятия культурных достижений других этно­сов и одновременно готов поделиться собственными культурны­ми достижениями и ценностями. Но, к сожалению, далеко не все­гда межэтнические контакты приносят положительные результа­ты для всех взаимодействующих этносов. История этнокультур­ных отношений знает довольно много случаев, когда отдельные этнические общности и группы оказывались неприемлемыми друг для друга. Как отдельные люди, так и этносы в целом могут хо­рошо понимать друг друга, но могут и не найти общий язык» [126].
Авторы подчёркивают, что этносы вступают во взаимоотношения в результате разных ис­торических обстоятельств. Когда между ними возникают межэт­нические напряжения, то чаще всего актуализируются такие исто­рические события, как завоевания, насильственные присоедине­ния, колониальные захваты прошлого. При этом учитываются как формы колонизации (завоевание или добровольное присоедине­ние), так и отношения с метрополией. В этнической памяти все эти события сохраняются и становятся сплачивающим фактором. Они приобретают символическое значение, вокруг них создаются идеологемы либо этнически ущербного характера, либо героиче­ского. И очень часто разные этносы оценивают одни и те же со­бытия по-разному.
Идеальной в межэтнических отношениях является ситуация, когда контактирующие этносы обладают одинаковым статусом. Но та­кой тип взаимоотношений встречается очень редко, более распро­странен вариант дискриминационного типа. В таких случаях необходимо изменение социального положения взаимодействующих этносов. Однако движение к равностатусному общению, как это ни парадоксально, ведет к напряжениям в межэтнических отно­шениях. Источником конфликта становится то обстоятельство, что доминирующая этническая общность должна «потесниться» в сво­ем статусе. Вместе с тем у подчиненного этноса начинает быстро расти потребность в укреплении своего статуса [12, с.127].

Чем выше уровень культуры этноса, тем благоприятнее для нее оказывается знакомство с другой культурой. Здесь обычно дейст­вует селективный механизм, отбирающий только полезное и оп­ределяющий глубину проникновения одной культуры в другую. По данному показателю (масштабам, глубине проникновения) межэтнические коммуникации делятся на два основных типа: ас­симиляцию и интеграцию [12, c.128].
В.Г. и А.В. Немировские указывают на исторически традиционную полиэтничность региона, которая усиливается за счёт интенсивных миграционных процессов и подчас приводит к межнациональным противоречиям; серьёзное социально-экономическое расслоение в крае; недостаток эффективных «социальных лифтов»; различия в уровне и качестве жизни населения, проживающего в различных хозяйственно-климатических зонах и типах поселений, что чревато усилением протестного потенциала населения региона. Наряду с активным восстановлением и расширением влияния Русской православной церкви в крае, происходит усложнение религиозно-культурных процессов, возникают различные объединения других религиозных конфессий, а также деструктивные и антисоциальные секты... [7, с.8].
Вполне соглашаясь с учёными в том, что общественно-политическая ситуация в крае весьма непростая, и не так безоблачны, как того хотелось бы, межнациональные отношения, но назвать их напряжёнными нельзя. Впрочем, нельзя забывать и о кровавых столкновениях в Красноярске между бывшими солдатами, прошедшими через «горячие точки» и выходцами из республик Кавказа и Средней Азии, происходившими в начале 90-х годов прошлого века, и о драке русских с «нерусскими» в Норильске в конце прошлого года. И об оскверненных в 2007 г. памятниках на красноярском еврейском кладбище... Удастся ли и впредь представителям разных народов придерживаться во взаимоотношениях между собой «золотой середины» - вопрос не риторический. Однако надо понимать, что пути его решения лежат не только в культурной, но также в политической и правовой плоскостях. Предшествующая история взаимоотношений народов края свидетельствует о достижимости прочного и долгого гражданского мира, основанного на взаимоуважении и толерантности.
Николай Бердяев в работе «Истоки и смысл русского коммунизма» утверждал, что нация есть динамическая субстанция... непереходящая историческая функция, она корнями своими врастает в таинственную глубину жизни. Национальность есть положительное обогащение бытия, и за нее должно бороться, как за ценность. Национальное единство глубже единства классов, партий и всех других преходящих исторических образований в жизни народов [1].
Без национального самоосознания, очевидно, невозможны гармоничные межнациональные контакты. Вновь обрести свою национальность (или дорасти до неё)вполне решаемая задача. Стать «сибиряком по национальности», «не помня родства» ни с одним из народов миразадача невыполнимая.
Список использованной литературы
  1. Бердяев, Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма [Электронный ресурс]: / Н.А. Бердяев. - Режим доступа: http://www.vehi.net/berdyaev/istoki/index.html
  2. День в истории края [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://library.kspu.ru/index.php
  3. Галашова, Наталья Борисовна. Евреи в Томской губернии во второй половине XIX-начале XX вв.:1860-1917 гг. Автореферат кандидатской диссертации [Электронный ресурс]: / Н. Б. Галашова. Режим доступа: http://www.dissercat.com/content/evrei-v-tomskoi-gubernii-vo-vtoroi-polovine-xix-nachale-xx-vv-1860-1917-gg
  4. Гончаров Ю.М., Очерки истории еврейских общин Западной Сибири XIX - начала XX вв. [Электронный режим]: / Ю.М. Гончаров. Режим доступа: http://new.hist.asu.ru/biblio/evrei
  5. Коренные народы Красноярского края [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.krskstate.ru/society/nations/aborigen
  6. Национально-культурные объединения [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.krskstate.ru/society/nations/nationunions
  7. Немировский, В.Г., Немировская, А.В. Социокультурный портрет Красноярского края [Текст]: / В. Г. Немировский; монография.Красноярск: Сибирский юридический институт МВД России, 2010.263 с.
  8. Потанин, Г.В. Завоевание и колонизация Сибири [Электронный ресурс]: / Г.В. Потанин. - Режим доступа: http://kraeved.lib.tomsk.ru/page/41/
  9. Сибирь [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.eleven.co.il/article/13784
  10. Формирование этнической карты Красноярского края [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.krskstate.ru/society/nations/etnokarta
  11. Этноатлас [Электронный ресурс]. - Режим доступа: http://www.krskstate.ru/society/nations/etnoatlas/0/etno_id/109
  12. Этнология [Текст]: учебник / А.П. Садохин, Т.Г. Грушевицкая.М.: Издательский центр «Академия»; Высшая школа, 2000.304 с.