суббота, 22 августа 2009 г.

СВАРЩИК ВСЕМ СВОИМ СУЩЕСТВОМ


Александра Кадитю в г. Бородино знают многие. Специалист высокого класса, электросварщик разреза «Бородинский», недавно только ушедший на пенсию, он не раз становился героем телевизионных передач, газетных очерков и репортажей. «Отметился» в годы оны и на Центральном телевидении, и в центральной прессе. Не обошли его вниманием и местные журналисты. Однако «белых пятен» в биографии Александра меньше от этого не стало.
Трудоспособный возраст
Александру Кодячиновичу - шестьдесят девять лет. Более 45 из них он — сварщик. И это одна из самых впечатляющих его загадок. Не возраст и не трудовой стаж, и даже не то, на сколько лет ветеран выглядит... а выглядит он, надо сказать, молодцом. Поражает, как выразился один его коллега по горячему цеху, полное соответствие Кадити профессии сварщика. В таком возрасте вполне еще можно преподавать сварное дело, но никак не варить самому. Тем более на горном участке, где физическая и психологическая нагрузка явно не для стариков, где работать под открытым небом приходится чаще, чем в помещении, а сверхурочная работа, так же как и аварийные вызовы в ночные смены — едва ли не норма. Кадитя бы и варил до сих пор на участке «Добыча», - в этом никто не сомневается. Ни работники участка, куда он устроился еще в начале 90-х годов, ни сам Александр Кодячинович. Варил бы также: точно и прочно. Но около двух лет назад Александр уволился из разреза, посчитав, что произнесенная нечаянно одним из механиков фраза, оскорбляет его профессиональное достоинство. Кадитю уговаривали остаться и рабочие, и начальник участка, и кадровики. Погорячившийся было механик просил у старого сварщика извинения. Александр извинений не принял. Никто, кроме самых близких ему людей, не ожидал от Кадити такой бескомпромиссности. Обычно мягкий, покладистый Александр повел себя очень решительно. - В моем возрасте «дверью не хлопают», - признался Кадитя. - Наоборот, ради того, чтобы не лишиться «места под солнцем», готовы любую грубость снести. Я так не могу. Тем более, когда речь идет о самом главном в моей жизни — о работе. В общем, «не вынесла душа поэта»...
На разрез Кадитя не вернулся. Поработал несколько месяцев на резке металлолома. Чуть больше года сторожил и кочегарил в одной из организаций города. Сейчас не у дел. Спрашиваю, не тяготит ли «безработица»? - Всегда думал, что быть пенсионером — «почетная должность», - отшучивается Александр, - но оказывается, это так утомительно... В буквальном смысле некуда себя деть. Несколько лет назад построил садовый домик. Кстати, в одиночку, без посторонней помощи. Выращиваем с супругой все, что нужно для дома. Это хорошее дело. Так же как и походы за грибами. Как и рыбалка, наверное, и охота... Но мне этого уже не полюбить. И сердцем, и умом, всем своим существом я сварщик. С детства бредил этой профессией, всю жизнь ей отдал... Кстати, и сейчас не упускаю случая поварить-порезать. Неделю назад был у меня «калым». Один из моих друзей, молодой экскаваторщик, предложил доходную работу у частника— смонтировать в доме систему отопления. Но оказалось, что заказчик - зять моего протеже. А я со своих друзей и их родственников денег не беру принципиально. Так что остался без «гонорара» (Смеется. - В. Г.) Однако за столом с ребятами посидел с удовольствием.
Надо сказать, что попыток устроиться на серьезное, по его словам, предприятие, Александр не оставил. - Недавно чуть было не «подписался» на работу в Ирбейском угольном разрезе, - сообщил он. - Там среди начальства — много бывших инженеров Бородинского разреза, хорошо меня знающих. И заработки нормальные. Отказался. Мотаться каждый день туда и обратно не захотел... Все равно найду дело по душе. Возраст у меня еще вполне трудоспособный.

Рабочая география
Рассказывая о последнем, неудавшемся трудоустройстве, Александр вспомнил, как директор Ирбейского разреза, прочитав исписанную от корки до корки трудовую книжку Кадити, спросил, сколько тот сменил мест работы. На что получил ответ: - Мест работы было действительно много. Украина и Белоруссия, Тува и Хакасия, Норильск, Новомосковск... Доменное производство, нефтебазы, асбестовый завод, вагоностроительный. А вот организаций, кроме разреза «Бородинский», сменил всего три или четыре. До армии недолго поработал помощником киномеханика в поселке Тея Северо-Енисейского района, где прошло детство. После демобилизации вернулся к прежней работе, параллельно осваивая профессию сварщика. Причем неофициально. Никто в поселке не верил, что сварочное производство — это моя стихия. Никто, кроме одного человека, Якова Иванова, разглядевшего во мне сварного. Он впоследствии стал главным сварщиком одного из подразделений «Сибтехмонтажа» в Красноярске. Именно от него я получил «путевку в жизнь», на долгие годы связав свою судьбу с этой организацией, насчитывавшей в те годы 30 тысяч работников и имевшей заказы по всему миру. Отучившись положенный срок и пройдя испытание в сварочной лаборатории «Сибтехмонтажа», получил диплом с отличием.

Поработав на объектах Сибири, Александр в 1967 году поехал на стройку им. Ленинского комсомола в украинский Молодогвардейск, где строилась самая большая в мире горнообогатительная фабрика. В 1974 году сварщик-паспортист 6 разряда Александр Кадитя, получивший аттестацию в Киевском институте электросварки им. Е. Патона, вернулся в Сибирь, где работал на строительстве нефтебазы и на монтаже нефтепровода вблизи села Рыбное. Монтировал резервуары, сваривал плети, как называют сварщики многометровые трубы. В этом же году состоялось знакомство молодого сварщика с Бородинским разрезом.
Любовь с третьего взгляда
Впервые на монтаж одного из трех самых производительных экскаваторов СССР ЭРШРД № 2 («двойки»), в котором участвовал «Сибтехмонтаж», Кадитя приехал по просьбе своего старого товарища и начальника Якова Иванова. Тогда еще и не подозревая, что этот экскаватор-исполин станет его постоянным местом работы. - Это было осенью, - вспоминает Александр. - На «двойке», точнее, тогда еще только базовой ее части, лопнула лыжа, один из основных элементов конструкции хода. Дважды ее пытались варить, и оба раза безуспешно. Уже ставился вопрос о замене лыжи на новую. Ближний свет — транспортировка из Украины, с Новокраматорского машиностроительного завода. И затраты сумасшедшие. В общем, решил я попробовать свои силы. Лег под лыжу в 4 часа дня, а выполз, закончив работу, только в 7 утра. Руку с держаком для электродов привязал веревкой. А чтобы не уснул, ребята из бригады варили мне постоянно чифир. Утром наложил на починенную железяку термопояса, обеспечив ей медленное, как и полагается, остывание, накрыл сверху асбестом и собственной телогрейкой. Сидел и курил, ждал когда металл остынет. После того, как шлак со шва отлетел, за дело принялся рентгенолог, проверявший на «двойке» все стыки, здесь же и живший. Его заключение было таким: 98 процентов провара. Сильный результат.
Второй раз на ЭРШРД Кадитя попадает несколькими неделями спустя. И снова для «расшивки узких мест». Не устояв под натиском монтажников «двойки», начальство снимает его с плетей и определяет на сборку экскаватора, на котором он работает до самого окончания монтажа, все это время живя в Бородино. Участвует он и в монтаже других знаменитых экскаваторов разреза, и роторных, и ковшовых. В 1975 году женится на сотруднице военкомата Валентине. В общем, после долгих лет кочевья, привыкает к оседлому образу жизни. Но три года спустя, после того, как ЭРШРД уйдет в забой, Александр Кодячинович снова попадет в командировочную круговерть. Эти командировки, правда, будут существенно отличаться от тех, что были «до двойки». Раньше он из дальних странствий возвращался в рабочее общежитие, теперь - в родной дом. Только через семь лет, по совету одного из инженеров разреза, Александр устроится сварщиком на разрезе «Бородинском», и почти сразу будет определен на «двойку». Так, попав на ЭРШРД уже в третий раз, Александр наконец понял, насколько ему дороги и этот экскаватор, и разрез «Бородинский». - Если в отношении своей будущей женой, я все понял с первого взгляда, - смеется Кадитя, - то с «двойкой» это произошло только на третий раз. Увы, через пять лет экскаватор был выведен из числа боевых машин и порезан на куски. Кадитя «двойку» резать отказался.
Когда останки экскаватора пытались повалить направленным взрывом, на портале не лопнул ни один из сварных швов. Здесь работали сварщики экстра-класса. На века варили.
Русский с китайцем — братья навек
У Александра Кадити — три отчества. В Уяре, на строительстве военного объекта коллеги величали его Константиновичем, на Бородинском разрезе — Ивановичем, Сан Санычем. И только кадровики знали точно — сварщик Александр Кадитя и в метриках, и в паспорте записан как Кодячинович. Восьмилетняя Юлия, внучка Александра, прислушиваясь к нашему разговору, обратила внимание сначала на эту несообразность («дедушка один, а отчества три»), чуть позже на другую... Почему это ее дед, чьими родителями были китаец-эмигрант и ссыльная казанская татарка, называет себя русским? - Причина обратно-таки в паспорте, - хитро улыбаясь, отвечал Александр. - Все, кто знал моего отца, в один голос говорят, что я «его копия»... Но по паспорту-то я русский, а не китаец и не татарин. В общем, не верь глазам своим... верь бумаге. Русский так русский. С отчеством еще забавней. Отца, еще в молодости покинувшего Китай и поселившегося в России, переименовали на здешний лад в Ивана. Так что мой брат — Иванович, сестры Ивановны... все мы родились в одной и той же больнице поселка Могоча Читинской области. И только мне одному «присвоили» отчество Кодячинович. Поди-ка сейчас разберись, чья это «заслуга»? Паспортиста отдела милиции или чиновника загса? Да не столь это и важно. Тем более, что я русский не только по паспорту, но и по самоощущению, по культуре. Конечно, гены родителей наверняка сказались и на моем характере, и мышлении. Но ни в Китай, ни в Татарию меня не манит, и сердце не екает при звуках восточной музыки. И даже происхождение собственной фамилии не сильно уже интересует. Мои друзья искали слово «кадитя» в интернете. Бесполезно. Ничего не нашли. Да и надо ли?
Вспоминая отца, Александр заметил, что русским языком тот практически не владел. Что из детей его понимала только одна из дочерей. Носил «сталинский» китель. Был добр. Мог, правда, отшлепать Александра за растерзанные в футбольных поединках башмаки. Деньгами, конечно, не баловал, тем более, что их едва хватало на содержание семьи, но на карманные расходы давал охотно. Отец всю жизнь отработал старателем на золотых приисках. Сначала в Читинской области, потом в Северо-Енисейске. За доблестный труд во время второй (стахановской) пятилетки его наградили именным ружьем и часами... Умер в 89-летнем возрасте, уйдя с работы в 70 лет. Последние годы, правда, работал не старателем, а дорожным мастером. Родители у Александра были добросовестными тружениками, и правильное, уважительное отношение к труду, как он считает, не могло не передаться и ему.
Александр Кодячинович служил три с половиной года в отдельной горнолыжной бригаде на Чукотке. И свою службу в армии вспоминает как один из лучших периодов жизни, укрепившей его и без того не хилое здоровье и боевой дух. - А худших периодов у меня и не было, - утверждает не стареющий пенсионер, - всегда интересно жилось, всегда окружали хорошие люди. Даже заработки всегда устраивали. Не верите?

А. Кадитя: - Был несколько раз на волосок от смерти. Падал с 12-метровой высоты, горел, потерял зубы, годами вдыхая электродную копоть. А сколько за эти годы из моих глаз и ушей вытащили окалин... Не счесть. Но оптимизма не потерял. Хочу пожелать молодым коллегам, чтобы не нарушали правил безопасности. Безопасный труд плюс оптимизм — это уже счастье.