среда, 17 декабря 2008 г.

ВЕЧНЫЙ ОЛЕГ

Сейчас ему 45. Человек потрясающе «разнообразной», как он сам выражается, судьбы, альпинист и по профессии, и по внутреннему своему устройству, он трижды «умирал», и трижды «воскресал из мертвых». Он ни разу не срывался со скал. И последняя его «смерть» была результатом банального похода за сигаретами.
ВРОДЕ КАК ТАЛАКАН. ВРОДЕ КАК АЛЬПИНИСТ
Зимой 2005 года пришла в Бородино весть: погиб Олег Петиримов. Сначала об этом узнал брат Андрей, - именно ему и позвонила по «сотовому» из далекой Амурской области некая дама, представившаяся женой Олега. Потом узнал и отец, еще не оправившийся после недавней смерти любимой жены, матери Олега с Андреем. Мужчина завидного здоровья, балагур и затейник, настоящий «сибиряка», он враз стал унылым стариком... Друзья узнали чуть позже. Погоревали, конечно. Но до поры решили не ехать на «край земли», не искать могилки. Тем более, и адреса ни у кого не было точного, ни телефона. Знали только одно: жил вроде как в поселке Талакан, вблизи строящейся Бурейской ГЭС. Откуда эта неопределенность? Почему «вроде как»? Может, имела место некая криминальная тайна? Может, долги? Или знали (догадывались) друзья, что опустился Олег давно, бомжует. Нет, «покойный» никогда не скрывался ни «от алиментов», ни от какого другого возмездия. Нет, не бомж, и не конспиратор. Всегда жил открыто, шумно и звонко... Так в чем дело? В детстве и юности его считали хохмачем и мистификатором. Отчасти так и было. Вот в этом, очевидно, и все дело. Сам он, наверное, и предположить не мог, что эти свойства его натуры в глазах окружающих затмят все остальное, доброе, и не очень... К тому же «потерялся» Олег почти на 11 лет, даже родных не навещал, никому ни одного письма не написал. За все эти годы от силы раз десять позвонил, никогда ничего конкретного о себе не сообщая.
Поминали Олега всерьез и несколько раз кряду, вопреки всем канонам. Сами же поминки неизбежно и очень скоро превращались в какой-то кафе-шантан. Пили неумеренно, но долго не хмелели. Галдели, как малолетки, пересказывающие завиральные истории о чужих и личных подвигах. А ведь вспоминали о действительном, об имевшем место быть, о живом, не истлевшем в сознании...
Один из друзей поведал историю о том, как Олег, бросив мединститут, подрабатывал в заповеднике «Столбы», и за тушенку-сгущенку проводил «турье» (туристов на языке бывалых скалолазов) по самым сложным скальным маршрутам, овладев секретами «столбизма» всего за два лета. Другой вспомнил, как в Красноярске Олег, в ту пору студент политеха, за час до новогодних курантов, помчался на улицу за шампанским (тогда его купить можно было только у барыг-таксистов), а вернулся через полгода, но с шампанским! Одна «дурацкая» история сменяла другую. В Благовещенске, совершив удачную коммерческую сделку, он с друзьями решил позабавиться. «Под занавес», что называется. Такую затеяли игру. Тот, кто первым уговорит в незнакомом городе незнакомую девушку разделить с кем либо из них компанию, причем, затворившись в автомобиле, и более того – успеет угостить девушку вином, тот получит в награду бутылку французского коньяка. Каково же было изумление его «соперников», спустя вечность прибежавших запыхавшимися с девчонками под мышкой, когда открыв дверцу «Тойоты», они обнаружили Олега, неторопливо распивающим «портвешок» с бабулькой-божьим одуванчиком.
В СПИСКАХ НЕ ЗНАЧИТСЯ
Вспоминали его бесчисленные, иногда колкие, чаще безобидные шутки. «Записных остряков», коих он терпеть не мог, Олег именовал не иначе как «шутятниками». Со спортсменами здоровался так: «Здорово, мускулы» (утверждал, что почерпнул это у Маяковского). Вспоминали, разумеется, и о его начитанности. Многих поражала в хулиганистом подростке (и долгие годы почти круглом отличнике, - сочеталось же это как-то), необыкновенная начитанность, и тяга к высокой, интеллектуальной литературе. Впрочем, в равной степени, и к авантюрной. Рильке и Вийон, Федор Сологуб и Стивенсон (кстати, многие отмечали сходство Олега со стивенсовым принцем Флоризелем). Хармс и Зощенко – самые им цитируемые авторы. Маркес – самый любимый.
Часами вспоминали друзья о разных разностях и подробностях олеговой жизни. И о «существенных мелочах», и о грандиозном прожектерстве. Олег одним из первых, например, в Бородине, облачился в американскую джинсу. Одним из первых открыл в городе цех по деревообработке и частное кафе, которое впоследствии хотел поднять до высот «артистического»... Как об исключительно важном говорилось об его умении держать удар. В драках никогда не пасовал, «труса не праздновал», хотя и забиякой не был. В беде не то что товарища, даже незнакомого человека, не оставлял. За это его уже один раз «убивали». Спустя почти два месяца, после реанимации и травматологии, вернулся он тогда «к людям». Обалдевшие коллеги говорят ему, нежданному: «Нам сказали, что тебя похоронили, причем за тридевять земель отсюда...» А он в ответ («вещий Олег»!): «Скоро вам надоест хоронить меня». В больницу в чужом городе, где гостил у кого-то малознакомого, он попал после драки с целой кодлой молодых шакалят («Вступился за одного мужичка. Ну меня и победили», - признается Олег).
Никто из друзей в точности не знал, был ли Олег к моменту последней своей «гибели», действительно альпинистом. Но всем новичкам, затесавшимся в их «поминальную» компанию, сообщали не без гордости: «Наш корефан погиб, как настоящий мужчина. Сорвался со скалы. Разбился вдребезги!» Никто из них не решался произнести вслух то, что каждому уже становилось понятным, что бередило душу, необъяснимое, бредовое... «Что же мы делаем? Жив он, и скоро объявится». На запрос брата, из администрации Талакана (или Новобурейска) пришел ответ: «В списках умерших не значится»! Это произошло уже в конце марта этого года. И только в июле приехал он сам.
ВСЕ ПОЗВОЛЕНО. НЕ ВСЕ ПОЛЕЗНО
Олег родился на станции Иланская. Родину свою помнит отчетливо, но тоски по ней не испытывает («Проезжал мимо. Выходил покурить... Смотрел вокруг во все глаза. Ничего в душе не всколыхнулось»). Другое дело - Бородино. Можно сказать, что именно здесь он состоялся как личность. Переехав вместе с родителями в горняцкий поселок еще в начале 60-х, здесь же окончил школу. После разного рода неурядиц и неудач в других местах, неизменно возвращался в Бородино «зализывать раны», набираться сил для новых стартов и прорывов. Неуемная натура, человек стремящийся к новизне, к «свободе без границ», и потому, очевидно, подолгу нигде не остающийся, Олег так же стремительно исчезал из Бородина, как и появлялся. Бежал из отчего дома, оставляя друзей и любимых женщин в поисках лучшей доли, приключений, впечатлений, богатства и... нищеты. Всякое бывало. Великий авантюрист, пускался в такие тяжкие – пропадом пропадал, попадая в жуткие передряги, но виртуозно выкарабкивался, возвращался к жизни. Возвращался в Бородино.
В какой -то момент стала тяготить Олега это порочное, на его взгляд, постоянство: вперед, назад... «Чертовы качели», как он охарактеризовал неспокойное, но словно каким-то опытным драматургом расписанное течение своей жизни. В начале 90-х уехал на восток, прибившись сначала к местам вполне цивилизованным, спрятавшись затем в самый что ни на есть «медвежий угол». Тайгу любил еще сызмальства. Решил поближе к ней и обосноваться.
Поначалу работал преподавателем технического обучения в школе. Кроме всего прочего, преподавал детям дизайн. «И мне было хорошо, и детям нравилось. За 7 километров ко мне на занятия ходили, - вспоминает Олег. - Но все-равно, что там греха таить, мало мне этого было. Не давала душе покою тревожная мысль: не мое. Параллельно со школой, чуть позже нее пытался наладить производство по глубокой переработке древесины, к чему наверняка еще вернусь в будущем. Тогда дело не вполне заладилось. Очень там тяжкое было житье. Стройку ГЭС «заморозили». Народ натурально голодал. Трехкомнатную квартиру можно было купить за 30 тысяч рублей, представляете? Несмотря на неблагоприятные условия (повсеместные бедность, пьянки, зачастую драки с поножовщиной), принял решение укорениться именно здесь. Когда стройку «разморозили», жизнь пошла куда более веселая и осмысленная». Олег, не раздумывая долго, устроился на участок промышленного альпинизма, - пригодились старые, не забытые навыки скалолазания, умение преодолевать страх, нерастраченная физическая сила. Работа эта относится к разряду особо опасных. Ведь «висеть» приходится на головокружительных высотах, и зачастую в 40-градусный мороз. «Ну, в общем, опасно, наверное. Разбивались в прошлом промальпинисты... Вообще-то 10-миллиметровый капроновый фал выдерживает до полутора тонн нагрузки. Нам ведь приходится всякую всячину еще с собой таскать. Сварочное оборудование, например, шлифмашинку, домкратик, кувалдочку, куда ж без нее, сердечной». «Какая работа у альпиниста на гидростроительстве?» - «пытаю» Олега. «Простая, - отвечает. - Оборка склонов от камней, с тем, чтобы предотвратить камнепад; делается это, кстати, после каждого дождя. А так же демонтаж щитов опалубки (каждый по 18 «квадратов», между прочим). Кроме того, там, где монтажники-высотники не справляются, мы подползаем со своими веревками и крючьями... Про щиты вот заговорил, - вспомнилось древнеримское: «На щите, или под щитом». Понятно, куда я клоню? Вот вы все спрашиваете, почему я столько лет «немотствовал», дом оставил и родителей, друзей забыл. Зачем мне вообще этот «край непуганых браконьеров и вечнозеленых помидоров»? Здесь я стал понимать, для чего живу. Тайга и стройка – лучший практикум по онтологии и метафизике. Неслучайно, именно в Талакане у меня родился сначала один сын, ему сейчас 4 года, и второй, год спустя.
Прошлым летом я собирался приехать в Бородино, и уже не как блудный сын... Мне многое в жизни давалось легко, правда, далеко не все пригождалось. Многое пришлось забывать, от многого отказываться. Не знаю, насколько это точно, но у меня такое ощущение, что из «старой» своей жизни в «новую» я взял только полезное».
САМЫЙ КОРОТКИЙ ПУТЬ В БУДУЩЕЕ
Именно летом прошлого года, Олег, проживая в благовещенской гостинице (отпуск, «чемоданное настроение»!), решил «пройтись» за сигаретами, минуя лестницу. Расстояние до земли пустяковое, всего-то 4 этаж... Заметим, пьяным он не был. Но, очевидно, в «новую» жизнь Олег прихватил все-таки лишка сумасбродства. Лепнина, за которую он вцепился пальцами, отлетела от стены. Дальше уже началось свободное падение. Но приземлился Олег не сразу, - это уже сюжет для блокбастера: сначала его, еще летящего, «принимает на грудь» идущий на приличной скорости автомобиль. Снова реанимация. Затем по порядку все отделения хирургии, начиная от черепно-мозгового, заканчивая нейрохирургией. Около трех месяцев стационара, и еще столько же - амбулаторное лечение. Разумеется, ставился вопрос об инвалидности. Не знаю, какие чары пустил в ход наш герой, но авторитетная комиссия признала его не просто дееспособным, а пригодным для прежней работы. «Что они вам сказали на прощанье?» - спрашиваю земляка-экстремала. «Самец, - сказали, и еще – атлет... Вперед, на комсомольскую стройку».
Зимой Олег как ни в чем не бывало «висел» на фале в «безопорном пространстве». Правда, уже в должности мастера. А в мае официально зарегистрировал свою собственную фирму «СМАЛ» (Строительно-монтажный альпинизм). В планах у него – создание школы скалолазов, постройка так называемого скалодрома, турбазы, детского оздоровительного лагеря. На вопрос, почему бы этим не заняться здесь, на родине, Олег уверенно отвечает: «И здесь займусь, и там». «Что же, на две части разорветесь? Это ж сколько энергии надо, и времени».
«Папка мне в детстве говорил, что у меня шило в одном месте... или шиллер, точно не помню. А, вот – шиллинг! Короче, энергии хоть отбавляй. А насчет времени... Практика показывает, что я бессмертен».

Казаки верны своему слову

В селе Ивановка Рыбинского района на могиле неизвестного офицера царской армии казаками пос. Ирша поставлен поклонный крест.
В сентябре «Панорама» писала о намерении казаков вернуть крест могиле русского воина, расположенной вблизи останков ивановского сельского храма. Казаки сдержали слово. И над могилой теперь высится двухметровый кованый крест. Пятого ноября настоятелем храма св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова отцом Петром (г. Заозерный) здесь была отслужена панихида. До приезда батюшки казаки довольно долго пытались найти захоронение, «пробуя» землю штыком лопаты. Ориентиры поиска, предложенные им старожилом села, оказались очень даже приблизительными. Определив по качеству грунта контуры могилы, казаки установили крест, залив бетоном его основание. На саму могилу насыпали холм. Местные жители, надо сказать, не остались безучастными к происходящему, помогая казакам в богоугодном деле. Один пожилой селянин, вырезая кустарник, заслонявший могилу, сказал: - Хочу, чтобы крест православный был виден из моего окна.
Как сказал атаман Иршинского казачьего общества Иван Евстратько, крест, изготовленный из полосной стали и прута — искусное изделие бородинского кузнеца, запросившего за работу ничтожно малую сумму.

Владимир Гревнев

Когда верстался номер
Местному краеведу, фельдшеру Ивановского ФАПа Владимиру Медведеву удалось добыть сведения, касающиеся личности покойного офицера. По имеющейся у него информации, покойный был поручиком кавалерии, уроженцем Санкт-Петербурга. Тяжело раненный на русско-японской войне 1904 — 1905 гг., был отправлен воинским поездом вглубь России. На разъезде вблизи села Ивановское (прежнее название Ивановки) поезд остановился. Смертельно больного поручика перенесли в село, где он через несколько дней скончался. Был отпет в ивановском храме Иоанна Богослова. На похороны приезжала жена.
Владимир Кириллович намерен продолжить разыскания, связанные с похороненным в селе офицером. Найти данные на покойного в архиве г. Заозерного оказалось делом невозможным, потому как там хранятся метрические книги, начатые только в 1910 г. Возможно, имя офицера помогут узнать канский архивисты.

Ноябрь 2008 г.

Власть и бизнес. Разумный компромисс

Бородинские предприниматели, арендующие помещения в универмаге «Бородино», обратились к городским властям с предложением о взаимосотрудничестве по содержанию здания. Благодаря этому муниципальный объект не «пойдет с молотка». Городской Совет депутатов уже исключил универмаг из перечня объектов приватизации.
Льготная продажа невозможна
Универмаг, как и другие объекты муниципальной собственности, находящиеся в аренде у субъектов малого и среднего бизнеса, входил в городскую программу приватизации, но не был выставлен на аукцион по просьбе арендаторов и депутатов Законодательного собрания края. В городе, так же как и в крае приватизация была приостановлена до принятия во втором чтении краевого закона о размерах предельных площадей и периоде рассрочки оплаты муниципальной недвижимости. Этого закона предприниматели ждали как манны небесной, ибо надеялись на обретение преимущественного права в приобретении арендуемых площадей, то есть на выкуп без проведения аукциона. У предпринимателей был, как им казалось, неоспоримый аргумент в пользу льготного выкупа — трехлетний стаж добросовестной аренды, установленный федеральным законом № 159 как один из критериев при отчуждения собственности. Но ни федеральный, ни краевой законы не избавили бы «Бородино» от аукциона. Аукцион же для многочисленных предпринимателей универмага означал бы катастрофу, потерю бизнеса. И все дело здесь именно в пресловутых «предельных значениях» и «сроках рассрочки оплаты».
Прощайте, родные пенаты
Площадь универмага велика - более 3 тыс. кв. метров, и выкупать ее без аукциона двум десяткам человек, имеющим ныне в аренде от 5 кв. метров минимально до 700 кв. метров максимально (каждый по своему кусочку), закон не позволяет. Принятым в крае 30 октября законом, для льготной приватизации без аукциона была установлена предельная площадь — 1000 метров при отсрочке платежа в 5 лет. Все! Прощайте, родные пенаты. Здравствуй, аукцион. На аукционе же универмаг мог«выиграть» только кто-то один. И скорее всего, не из местных, не из универмаговских, а богатый «варяг»: рыночная стоимость «Бородино» почти 40 млн. рублей. Сумма для предпринимателей универмага - неподъемная.
Город, кстати, будучи вполне лояльным к своим предпринимателям, не стал бы препятствовать продаже универмага. Ибо из-за введенного в августе моратория на приватизацию, городская казна потеряла 30 млн. рублей дохода. То есть, как раз тот минимум, на который рассчитывали городские власти при продаже универмага. В общем, пострадала доходная часть бюджета, и как следствие, возникли неодолимые проблемы с исполнением расходных обязательств. Выпадающие доходы край компенсировать отказался наотрез.
Соломоново решение
Накануне сессии горсовета, состоявшейся на следующий день после принятия краевого закона об установлении предельных значений площади арендуемых помещений, предприниматели и представители власти обсуждали создавшуюся ситуацию. После дополнительных консультаций с руководством Федеральной антимонопольной службы, выяснилось, что в любом случае за городом остается право на продажу универмага. Единственно, чего не могут власти - это провести конкурс-аукцион на право аренды. Один из арендаторов тогда предложил согласно договора аренды оставить универмаг в муниципальной собственности (в фонде поддержки малого и среднего предпринимательства). То есть до 2012 года. Причем, на особых, привлекательных для города, условиях. Предприниматели, заключив с Советом депутатов и администрацией города договор, возьмут на себя «повышенные обязательства» по содержанию и ремонту здания. Это предложение, по словам председателя горсовета Сергея Комогорцева, было воспринято как единственно приемлемое в сложившихся условиях, и легло в основу решения городской сессии. Универмаг ныне исключен из перечня объектов приватизации. В ближайшее время будет подписан договор о взаимосотрудничестве, устанавливающий права и обязанности сторон, включая, разумеется, и финансовые обязательства.
Мы не продали Бородино
Кроме того, на сессии горсовета было принято еще два, имеющих прямое отношение к универмагу, решения. Во-первых, с 1 января 2009 г. вдвое вырастет арендная плата. Во-вторых, с начала будущего года увеличится коэффициент К2. Самый низкий коэффициент останется у школьных столовых (0,07), самый высокий будет установлен в специализированной розничной торговле, а именно, у торговцев ювелирными изделиями (0,9) и табаком-алкоголем (1,0). Но даже после повышения, К2 в Бородино останется одним из самых низких в крае.
На вопрос, как же в городе решится бюджетная проблема, Сергей Комогорцев ответил: «Часть средств мы получим от краевого финансового управления. Разумеется, на возвратной основе. Часть получим от Сбербанка. Ведем активные переговоры и с другими банками. Конечно, тех средств, что мы получили бы от продажи универмага, нам не собрать... Да, мы не продали «Бородино», не получили прогнозируемых миллионов. Зато люди остались на своих местах, не потеряли работу».

P. S. Оставшиеся неприватизированными 6 помещений, относящихся к муниципальной собственности г. Бородино, очевидно, будут выкуплены их арендаторами в ближайшее время. Площадь самого большого из них - менее 500 кв. м.

«Панорама», ноябрь 2008 г.

ПРЕДСЕДАТЕЛЮ - 30 ЛЕТ. ВОЗРАСТ ЗРЕЛОСТИ

Когда Сергею Комогорцеву предложили возглавить шахматную секцию в ДК поселка Бородино, он согласился, не раздумывая. Не смутило тогда его нисколько даже то, что в помещении будущего клуба, кроме сломанных часов с надписью «ДСО ТРУД» и пары обшарпанных шахматных досок, ничего нет. Что сама комната тесна. Кажется, и сегодня не смутило бы его все это, - так же рьяно взялся бы за дело, как и тогда, 30 лет назад. Созидательной энергии в этом несуетливом, раздумчивом человеке и сегодня хоть отбавляй.
КАК ВСЕ НАЧИНАЛОСЬ
ПАНОРАМА: Сергей Владимирович, признаться, я очень далек от шахмат. Поэтому, вероятно, большая часть моих вопросов покажется вам и глупыми, и банальными...
С.К.: Замечательно. Тем умнее будут выглядеть мои ответы. (Смеется.) У каждого своя игра. Но во что бы каждый из нас не играл по-отдельности, - вместе мы все-равно будем играть в шахматы, как мне кажется. Так что притворяйтесь «Незнайкой», - ваши правила игры я принимаю. Знаете, шахматы в каком-то смысле – модель жизни, одно, и не худшее, из ее воплощений. И по многообразию ролей, логических вариантов, сюжетных ходов, по драматизму, даже особого рода юмору – ни с чем не сравнимы...
ПАНОРАМА: Поэтому вы всю жизнь, с малолетства, в них и играете?
С.К.: Еще скажите, с младенчества. Нет, с подросткового возраста. Но в 11 классе я уже был перворазрядником, заняв в первенстве поселка 3 место.
ПАНОРАМА: Как в дальнейшем складывалась ваша шахматная карьера?
С.К.: Карьера не карьера, но так уж получилось, что начиная со школы и доныне моя жизнь неразрывно связана с шахматами. В Красноярском госуниверситете почти сразу после поступления был принят в университетскую сборную – все пять лет учебы беспрерывно, можно сказать, играл, и довольно успешно... После университета попал по распределению в село Солянка – укреплять сельские кадры, работал там учителем физики в средней школе. В 1973 году стал, кстати, чемпионом Рыбинского района, но ушел в армию, не дождавшись награждения.
ПАНОРАМА: И целый год провели там в беспрерывной игре.
С.К.: Почти угадали. Служил я на Камчатке, а это далеко не райское место. Не буду вспоминать о тяготах армейской жизни – все это общеизвестно, многие через это прошли. В общем, не до шахмат было. Но, не поверите, и там удавалось играть, и еще как! Однажды ночью в Ленинской комнате устроили мы сеанс игры вслепую. Играли на четырех досках, которых я, как и лиц игроков, разумеется, не видел. Вдруг в комнате стало как-то особенно тихо. В окне, как в зеркале, отразилась фигура командира роты. «Попросив» из-за стола одного из солдат, командир играл со мной «инкогнито»...
ПАНОРАМА: И вы, конечно, всех выиграли, после чего комроты стал вашим лучшим другом. Что было потом?
С.К.: Командир также таинственно, как и появился, исчез... А-а, что было после армии? Вернулся в Солянку, стал снова чемпионом района, через год чемпионом г. Заозерного. Потом была шахматная пауза в один год: уезжал в Красноярск, работал там инженером-геофизиком. В общем, в 1976 году, после всех этих скитаний вернулся в Бородино. Председатель рудкома разреза Василий Давыдович Солоха, за что я ему благодарен и поныне, выделил мне комнату в ДК, и началась клубная жизнь.
ПАНОРАМА: Другой работы не было?
С.К.: Почему? С момента приезда и до 1981 года я работал инженером-наладчиком, участвовал в монтаже роторных экскаваторов. Надо сказать, что до моего возвращения шахматная жизнь в городе если и не прекратилась совсем, то еле теплилась. У шахматистов не было «крыши над головой», в общем клуба. С отъездом руководителя шахматной секции Василия Житняка в 1967 году, клуб утратил существование. Знаете, с чего началось его возрождение? Михаил Даниленко, чемпион того злополучного года, стал чемпионом Бородина 1977 года, - в этом мы усмотрели добрую символику.
МАТЕРЫЕ ЧЕЛОВЕЧИЩИ
ПАНОРАМА: Расскажите, пожалуйста, о чемпионах той поры, - говорят, все они были уникальными людьми.
С.К.: И людьми, и шахматистами. И по судьбе, и по дарованию. Вообще, сибирская провинция – это «клондайк» талантов... Самым одаренным из стариков был, безусловно, Виктор Думченко, локомотивщик по профессии, бывший флотский чемпион. Парадоксальный, абсолютно непредсказуемый, - подлинный художник. Как он изящно и остроумно решал этюды! Однажды безнадежную партию, имея всего двух коней, довел до ничьей, представляете? Очень мне симпатичен был инженер Анатолий Левковский, бесстрашный, не признававший никаких авторитетов, человек. Его глубоким убеждением было: не может стать хорошим шахматистом малообразованный человек. Он считал, что нельзя замыкаться на одних только шахматах, и своей жизнью это доказывал. Как мне это впоследствии помогало в работе с детьми! Увы, из всех ветеранов, в живых остался только Семен Агартанов. Благодаря ему, кстати, я получил «первый укол» шахматами, это когда он у нас в школе давал сеанс одновременной игры, - такие были времена...
ПАНОРАМА: Вы почему-то не упомянули о Житняке, хотя в былые годы он считался самым главным в поселке шахматистом?
С.К.: Василий Васильевич главным был только по должности, играл же слабовато, на уровне 2 разряда. Житняк – это особая тема. Добрейшей души человек, он вызывал трепет у взрослых, – инспектор ЦК профсоюзов по ТБ, гром и молния. Беззаветно преданный шахматам, он и нам, тогдашним пацанам, привил любовь к шахматам. В сущности, именно его педагогические принципы я исповедую всю свою жизнь. Он, к примеру, никого не выделял – все были «равными среди равных». Благодаря ему секция стала клубом, даже неким братством, не просто союзом единомышленников.
РЫЦАРСКИЙ ОРДЕН
ПАНОРАМА: Сильно нынешние юные и молодые одноклубники отличаются от тогдашних?
С.К.: Пытливости стало меньше. Любопытства. Мы были очень ранимыми, отчаивались от неудач, роняли слезы, нешуточно болея за шахматы. Редкую тогда шахматную литературу передавали из рук в руки, книги зачитывали до дыр. Но в чем-то, может быть, главном, мы сродни, тогдашние, нынешние. В любом обществе есть 1% людей свихнувшихся на чем-то высоком, жизнь этому посвящающем без остатка... Радует, что и в наше время увлеченность и преданность делу – не пустой звук. Возьмем, к примеру, Диму Маркова, юного чемпиона края и России по каратэ-до, и талантливого шахматиста – нашу восходящую звезду. Рано или поздно, ему придется сделать выбор. Пока он столь же рьяный, как и борец, шахматист. Но, ей-богу, порадуюсь любому его решению, лишь бы оно было осмысленным... Вообще, мы ведь не растим чемпионов. Клуб существует не для этого, хотя если я начну перечислять все наши победы, называть всех наших бывших и настоящих победителей, и их звания, - не хватит газетной площади. Понимаете, клуб – это место, как выразился один бывший наш коллега, «где тебя ждут», где царит особая атмосфера взаимного творчества, некоего избранничества, сродни рыцарскому, как бы высокопарно это не звучало. Когда шахматисты садятся за стол, они пожимают друг другу руки, независимо от возраста. Точно также и при встрече на улице. Мы друзья и единоверцы. Нас 40 человек. Примерно половина - дети. И мы мирно уживаемся, находя и уважая в каждом личность.
ПАНОРАМА: Наверняка благодаря этому, все, для кого клуб был «домом родным», состоялись в жизни, и как личности, и как профессионалы.
С.К.: Конечно. У большинства прекрасное образование Братья Белобородовы, например, окончили в Москве институт стали и сплавов. Большинство - прекрасные работники, как, скажем, кандидаты в мастера Сергей Даций и Сергей Третьяков. Мне, признаться, очень бы не хотелось, чтобы кто-нибудь из моих воспитанников повторил судьбу великих – Чигорина, Рубинштейна, Ласкера или Алехина, людей искалеченных шахматами, фанатиков шахмат.
Поэтому и в отношении себя я избрал осторожную тактику, никогда не гнался за результатами и за великими потрясениями.
ЛЕВА, СЛАЗЬ
ПАНОРАМА: Став, очевидно, поэтому кандидатом в мастера только в 1998 году (международный турнир в Красноярском Загорье)... А, скажите, правда, что вы чуть ли не на дружеской ноге со Львом Псахисом, что несколько лет назад выиграли у Бориса Спасского, были знакомы с Ботвинником?
С.К.: Увы, все неправда. Лев Борисович бывал в нашем клубе, играл в сеансе с 38 соперниками из нашего, канского и зеленогорского клубов. С тех пор, до самого его отъезда в Израиль, мы поддерживали с ним добрые, приятельские отношения. Вместе играли в турнирах комсомольских ударных строек, играли и по переписке. Псахис - открытая душа, человек невероятной энергии, живости. На разрезе, куда ему устроили экскурсию, забрался на экскаватор, облазил его сверху донизу, перепачкался весь в мазуте. «Все, - говорю, - Лева, слазь, ты же взрослый человек, в самом деле, не мальчишка»... А со Спасским я на сеансе в 2001 году в Дивногорске. Общались немного, а сыграли вничью. Обаятельнейший человек, вполне контактный, но не разговоров было...
ПАНОРАМА: Сергей Владимирович, признайтесь, не отвлекают шахматы от работы в горсовете? (С. В.Комогорцев – председатель Бородинского горсовета)
С.К.: Нисколько (Смеется.) Шахматы – это ведь так, только игра, минутная забава, не более того. А работа – это серьезно и всегда.
ПАНОРАМА: Понял. Спасибо за иронию. Процветания вашему клубу и вам лично!

Октябрь 2006 г.

Дают — бери, или Кто виноват в страданиях Валерия Горечова?

Ближе к старости у бородинца Валерия Горечова, имевшего до недавнего времени и заработок и жилье, не осталось ничего, «ни кола, ни двора». Пропали и доходы. Зато появились усталость и болезни, а кроме того, болезненное же недовольство всем, что его окружает. И, главное, самим собой. «Если мне не помогут с жильем, - говорит он, - наложу на себя руки». Этим летом ему пытались помочь, предложив вселиться в Дом для одиноких престарелых граждан, но он от помощи «увернулся», даже не пройдя до конца обязательного в таких случаях медосмотра.
Свободный художник
Валерия Горечова в Бородино знают многие. Худощавый «парень» 48 лет от роду, среднего роста, с перебитым, «боксерским» носом и неизбывно печальными глазами. Будучи в подпитии, любящий пофилософствовать, поговорить «за жизнь», покритиковать высокое начальство... Незлобивый и отзывчивый до сумасбродства, до самозабвения. Кто-то его считает провинциальным чудиком, поразительно открытым в общении, даже и с малознакомыми людьми. Готовый прийти на помощь по первому же зову, он не раз попадал в жестокие переплеты, был многократно бит. Однажды, вступившись за женщину, ввязался в драку, надолго угодив за решетку.
Бывший детдомовец, Валерий никогда не был ни бомжом, ни тунеядцем, хотя его трудовой стаж и невелик. В начале 80-х годов он работал на Красноярском экскаваторном заводе, будучи направленным туда по комсомольской путевке. Затем мукосеем и кочегаром на хлебозаводе в г. Бородино. Имея профессиональное образование, трудился столяром-станочником в передвижной механизированной колонне. Но большую часть жизни он «колымил», устраиваясь то на сезонную, то на поденную работу. То есть трудился, что называется, в охотку. Причем, зачастую не за деньги, а «за харчи» и кров над головой. В общем, эдакий свободный художник: кому огород вскопать, кому стену разобрать или забор сколотить... Кстати, в молодости он запросто мог нарисовать портрет любого, кто того пожелает. Сходство гарантировалось полное. В общем, Валерий - неглупый и не лишенный талантов человек, но... непутевый, пустивший свою жизнь «под откос», заранее не позаботившийся о личном будущем, о той же пенсии.
Валерий довольно опрятно одет, и увидеть его небритым или неумытым почти невозможно. Не зная о том, какой образ жизни ведет этот человек, маргиналом его никак не назовешь. У него есть паспорт и прописка, есть даже медицинский полис. Имеется и «определенное место жительства»... Подвал дома № 97 по улице 9 Мая.
Новоселье откладывается?
Начальник управления социальной защиты населения (УСЗН) Елена Ильенко, выслушав оттранслированные мной жалобы и претензии Валерия Горечова, назвала его поведение парадоксальным. - Валерий может быть очень даже убедительным, - сказала она. - Весной он обратился со своими проблемами к главе города, после чего был направлен к нам... Пообещал, что покончит с прежним образом жизни, перестанет выпивать, устроится на постоянную работу. «Только помогите мне с жильем, - просил он. - Жить в подвале — недостойно человека». Социальные работники пошли Валерию навстречу. В результате было принято решение о вселении Горечова в специальный дом для одиноких и престарелых граждан, хотя пенсионного возраста он и не достиг. Разумеется, Валерий должен был предоставить комиссии необходимые для этого документы, в том числе и справку о прохождении медосмотра. Посетив большую часть врачей, и получив от них «добро» (включая нарколога и психиатра), Валерий столкнулся с неожиданным затруднением. Один из врачей потребовал от него пройти дополнительное исследование в Красноярске. Увы, медицинская справка так и осталась не заполненной до конца. Как впоследствии объяснял мне Горечов, у него просто не было денег на поездку в Красноярск. С мечтой о скором новоселье пришлось расстаться... Елене Ильенко он, правда, рассказывал другую историю. Что в Красноярск ездил, но полученную там бумагу, разнервничавшись, изорвал в клочья. Как выразилась Елена Александровна, такого рода противоречия - сама суть натуры Валерия. -Если не было денег на поездку, - спрашивает она, - почему он не обратился в УСЗН за материальной помощью? Понимаете, когда что-то идет ему прямо в руки, Валерий это принимает, как должное. Так, например, в марте он получил от нас 20 талонов на горячее питание, позже — продуктовый набор. Мы решили, причем практически без его участия все паспортные проблемы. Восстановили в том числе и прежнюю прописку в одном из общежитий города, выхлопотали ему медицинский полис. Помогли бы и с постановкой на учет в службе занятости. В общем, мы поверили в него, а он обманул наши надежды. Нам теперь кажется, что Валерий все-таки лукавил, говоря о том, что жить как прежде ему невмоготу. Не исключено, что стремясь получить социальные гарантии, он со своей вольной жизнью порывать не собирался.
Подпольный аристократ
В подвале дома по ул. 9 Мая Валерий оказался после того, как престарелую женщину, несколько лет назад пустившую его на постой, забрали к себе родственники. Валерия, естественно, из квартиры «вежливо попросили». Уже около года он обретается в подвале того самого дома, где и квартировал. Из мебели — один только диван. Умываться и бриться приходится у знакомых стариков. Одежду хранит в гаражах у добрых, по его выражению, людей. «Зато ужинаю, - горько шутит он, - как аристократ, при свечах». Завел и живность — двух щенков, знатную, надо сказать, добавку к своим проблемам. Валерия жильцы дома и раньше не шибко жаловали. Будучи нетрезвым и «взыскуя справедливости», он зачастую дебоширил, а теперь еще и собак приютил, окончательно настроив соседей против себя. Время от времени Валерия забирают в милицию. Удостоверившись, что он протрезвел, отпускают. Спустя время, снова забирают. Такая вот «романтика». С работой у него давно уже нелады. Охотников подряжать на работу подвальных обитателей в городе поубавилось. И живет теперь он в основном на пожертвования сердобольных людей.
-Лучше бы меня матка в колыбели удушила, чем такая жизнь, - тяжело вздыхает Валерий, - но просить подаяние ни за что не пойду. Скорее с собой покончу. Но на тот свет прихвачу кое кого из сильных мира сего.»
На вопрос, как же ему помочь, когда он себе сам не помогает, Валерий ответил с завидной прямотой: «Дайте мне жилье».

Кто виноват в несчастьях Валерия Горечова? Семья и школа? Общество? Чиновники? Может, он родился под несчастливой звездой? Кто его знает... Ясно только одно: в своей непутевой жизни больше других виноват он сам. У него еще есть шансы изменить свое положение и зажить, как он сам выражается, по-человечьи. Тем более, что ни общество, ни чиновники в помощи ему не отказывают. «Бери, Валера, пока дают!»

«Панорама», сентябрь 2008 г.

«Тормозки» - увы – в прошлом

Ода вкусной и здоровой пище
Еще каких-то три года назад горячее питание работникам всех, даже самых отдаленных участков разреза, привозили в термосах, для чего существовала даже специальная служба. Бывшие «термосницы», те, кому повезло (кто не попал под сокращение), работают ныне либо банщицами в производственных мойках, либо уборщицами административно-бытового комбината. А горняки питаются тем, что принесли из дому.
У шахтеров-подземщиков «тормозок» с незапамятных времен - вещь столь же привычная и необходимая, как и фонарь-коногонка (они и выдаются перед сменой почти одновременно). У горняков-открытчиков ситуация несколько иная. На том же разрезе «Бородинский» проблема организации горячего питания решалась в разные годы по-разному. То есть, насколько мне известно, и проблемы такой не существовало, - людей (во всяком случае с середины 60-х годов точно) кормили горячим, и все тут. Путейцы, например, питались в специально оборудованной столовой на Сасовке, «путейской деревне», названной так в честь дорожного начальника. В обед привозились огромные армейские термоса. Термосница разливала половником наваристый борщ... Потом здесь же, кажется, и посуду мыла. Порядок и чистота на таких пунктах питания была идеальной.
С годами схема развозки обедов изменилась, - разрез стремительно расширялся, увеличились расстояния, увеличилось число работников. В 80-х годах на смену неподъемным «коллективным» появились термоса индивидуальные, ярко-синие, из прочной и легкой пластмассы. В них помещалось три алюминиевых чашки- «чавки» («первое», «второе», и «кофе с какао»), хлеб и непременно ароматнейшая выпечка. В конце 90-х пластмассовые «тормозки» заменили металлическими, из нержавейки, а рабочим предоставили право выбирать из двух-трех блюд, прям как в ресторане. К слову сказать, и готовить стали гораздо лучше. Многие горняки до сих пор с ностальгией вспоминают золотисто-бронзовый по цвету гречневый суп «Шахтерский», громадные сочные бифштексы (состоящие практически из одного мяса, - невероятно, но факт!), жареную красную рыбу в кляре... Какой вкусной казалась заурядная тушеная картошка или «толченка» на открытом воздухе (зимой, конечно, уносили термоса в бытовки- «тепляки» и экскаваторы). В общем, было что-то во всем этом, в этих совместных трапезах «на природе» нечто романтическое, душу согревающее. Кстати, на верхних горизонтах, на нетронутой горными работами поверхности, возможен был даже «завтрак на траве»...
Все это - увы - в прошлом. Существует две версии того, почему прекратили развозить горячее по участкам. Первая: слишком уж это затратное дело. Благое, но разорительное. Вторая версия. Сами рабочие в массовом порядке стали отказываться от термосов, притом что те никогда не были дороги, и хлопот с ними не было, кажется, никаких (стоимость их, к примеру, вычиталась из зарплаты). Прошлого не вернешь, - остались о «тормозках» одни только воспоминания.
Хорошие воспоминания. О плохом так часто не вспоминают...

Октябрь, 2006 г.

В нем есть душа...







В Бородинском музее истории города 24 января открылась выставка фотографий Сергея Сидорчука «В ней есть душа, в ней есть свобода...Природа родного края». Сергей Сидорчук – не профессиональный фотохудожник, а любитель. Впрочем, как посмотреть... На Западе, например, человека, продающего плоды своего труда (творчества), считают профессионалом. У Сергея фотографии покупают. Но дело даже не в числе проданных им работ, а в самих работах. Вторая уже по счету за неполный год выставка его произведений убедительно доказывает: Сергей - сложившийся мастер, со своим индивидуальным почерком, с «лица не общим выражением».
Горняк из меня не получился
Сам Сергей к слову «любительство», как большинство людей творческих, относится с иронией. «Получается, что открыл или полюбил человек какое-то новое для себя дело, - говорит он, - но «любит» его, и занимается им только в свободное от дела настоящего, от основной, как у нас говорят, работы, как младенец «любит» погремушку после сна и перед кормлением... По профессии я горный инженер, окончил Институт цветных металлов и золота, но поработав недолго на разрезе «Бородинский», ушел в бизнес, и доныне зарабатываю на жизнь предпринимательством. Только теперь, «с высоты прожитых лет» (Сергею 35 лет. - Прим. автора) могу сказать с полной ответственностью, что ни дня не любил и не увлекался сколько-нибудь серьезно горным делом. Но вот признаться в заведомо неправильном выборе даже себе, не то что окружающим людям, не мог. Какое-то время, возможно, обманывал себя, полагая, что «слюбится – стерпится»... Понимаете, в чем еще дело, - у меня отец горняк, ИТРовец с огромным стажем, и с такой же огромной любовью к своей работе, к угольному разрезу. И он не то чтобы настоял или приказал поступать именно в «Цветмет», он очаровал, увлек меня горной профессией. Так же, кстати, как в 12-летнем возрасте увлек фотоделом. Отец подарил мне тогда простенькую фотокамеру «Смена 8М», многие, кстати, с нее начинали, и комплект фотооборудования. Вместе с ним мы, запершись в ванной, под красным светом, колдовали над первыми моими фотографиями...»
Как об одном из лучших периодов своей жизни, вспоминает Сергей Витальевич о тех благословенных годах, когда процесс проявки и закрепления фотоматериала был «личным делом» каждого фотографа (также, как и работа с химикалиями, приготовление специальных растворов), ведь никаких проявочных мастерских тогда не существовало и в помине. «Возможно, к «ручному производству» мне еще предстоит вернуться, - считает Сергей. - Кстати, изрядное число фотохудожников, не доверяя универсальным мастерским, «Кодакам» и «Фуджи», проявкой и печатью занимаются самостоятельно. Для них это неотъемлемая часть творчества».
Но вернемся к годам отрочества. Понятно, что как у большинства подростков, у Сергея было множество увлечений. Но именно то, к чему привил любовь отец Виталий Романович, стало увлечениями всей жизни Сергея: шахматы, дальние пешие и автомобильные походы, сплавы по рекам, рыбалка и охота. Бесчисленные жизненные впечатления (и зрительные, само-собой), сопутствовавшие всем этим занятиям, давно стали для Сергея Сидорчука и неиссякаемым источником вдохновения, и пищей для раздумий, и материалом для фотосъемки. «В этом возрасте, можно сказать, с «фотиком» вообще не расставался, - вспоминает Сергей, - фотографировал все школьные мероприятия, спортивные игры, субботники, «вылазки» в лес. Тогда же меня стали приглашать на съемки свадеб и похорон. В детских садах, между прочим, заработал первые свои деньги. Тогда, если помните, детей фотографировали только взрослые, и как правило, заезжие фотографы, - составлял им небольшую конкуренцию... Но излюбленным жанром уже тогда стала пейзажная съемка!»
«Мороженщик»
В студенческие годы Сергей снимал не меньше, чем в школьные. Расширилась и география поездок. Побывал с однокашниками на каникулах в Кузнецком Алатау, сплавлялся на плоту по Мане. Горные хребты Саян, Енисей, Кан, Агул – всего не перечислишь, в общем, километры и километры... фотопленки. Тогда же, в студенчестве организовал с друзьями свое дело – их кооператив изготавливал значки с дурашливыми текстами и броскими, карикатурными изображениями, - популярный тогда промысел, продукция уходила влет. Тогдашний опыт (в том числе и отрицательный; случалось, что компаньоны без разрешения и оплаты, использовали его фотографии) пригодился в дальнейшем, когда Сергей Сидорчук, уйдя с разреза «Бородинский», первым в городе занялся торговлей мороженым. «Вообще, - рассказывает Сергей, - хотя горняк из меня не получился (о чем не жалею, и никого в этом не виню), сама учеба в институте, и все, что с ней, и с тем временем связано – все оказалось очень полезным. И дело здесь не только в положительных эмоциях, - этого, конечно, было хоть отбавляй. Во-первых, как мне кажется, высшее образование вообще никому помешать не может. Не помешало оно и мне, тем более, что кроме горного дела, мы в институте много чего еще изучали. Во-вторых, я вообще тогда много чего понял в жизни, общаясь с большим числом людей, хороших и не очень... Скажем так, у меня обострилось зрение, в том числе, наверное, и художественное. Но с переходом в бизнес фотографию, к сожалению, пришлось оставить, хотя и не совсем, конечно. Но фотографировал редко, и уже без полного... в пастернаковском смысле (не очень это высокопарно прозвучит?) погружения в творчество, - помните его бессмертное «Цель творчества самоотдача»? Без этого, без «полной гибели всерьез», занятие фотографией – это действительно любительство, то есть просто баловство».
Период почти полного молчания длился несколько лет, пока, как говорит Сергей, бизнес не устоялся. Поначалу было тяжело. Маленький ребенок. Материальные сложности. Стрессы. Сегодня Сергей со смехом вспоминает, с чего его «мороженый бизнес» начался: «С картошки! Возил из Бородина картошку, продавал на станции Злобино в Красноярске, там закупал мороженое». К фотографии вернулся ближе к новому тысячелетию, став и поосновательней и посвободнее в коммерции. Примерно тогда же, после испытанных «Зенита» и «Киева», у него появился и более совершенный аппарат «Никон». «Для панорамных съемок, вообще для фотографирования пейзажей – очень хорош, - нахваливает Сергей заморскую камеру, - но в будущем придется, очевидно, покупать аппараты и для других целей. В последнее время, кроме пейзажа, увлекся жанровой съемкой, репортажем, натюрмортом. Сильно привлекает и жанр портрета, особенно монохромного (черно-белого). Так что начинаю спускаться с гор к людям.» Супруга Сергея Ирина летом еще «пожаловалась», что, вдобавок ко всем многочисленным увлечениям, у мужа недавно появилось еще одно – подводная охота: «Купил себе костюм аквалангиста. Теперь из воды его не вытащишь.» Сергей уточняет: «Это вместо охоты, к которой я охладел. Но и на рыб я тоже шибко не охочусь, - меня больше привлекает подводная фотосъемка. Видели бы вы красавца-хариуса в естественной среде обитания, а не в бочке с рассолом, - само совершенство! Посильнее Фауста Гете будет...»
Вечный студент
Если фотомастерству Сергей обучался в основном самостоятельно, только в прошлом году окончив краткосрочные профессиональные курсы, то менеджменту обучается с азов, недавно снова сев на студенческую скамью (Красноярский госуниверситет; президентская программа по подготовке и переподготовке управленческих кадров). Зачем? Ответ Сергея Витальевича оригинальностью не отличается: «Профессия менеджера в современных условиях одна из самых востребованных – пригодится и мне, надеюсь. А потом, это просто интересно». Наверное, все так и есть. Но на мой взгляд, не менее интересно и то, что после обучения на фотокурсах, несколько работ Сергея Сидорчука взяли в экспозицию Выставочного центра на Стрелке (г. Красноярск). Это уже, наверное, признание, или первые его скромные признаки. К слову сказать, преподавали на тех курсах личности очень даже известные. Один из лучших фотохудожников Сибири Вильям Соколенко, например. А занятия по съемке архитектурных объектов вел профессор, член-корреспондент Российской академии архитектуры и строительных наук Арэг Демирханов. «Неужели эти мастера вас ничему не научили?» - спрашиваю у Сергея. «Если отвечу, что ничему, - смеется Сергей, - это прозвучит и лживо, и высокомерно. Просто у меня нет регулярного художественного образования. А научили меня на курсах многому, например, тому, что нужно ценить в себе самостоятельность мышления, умение в обычном найти необычное. Я ведь на курсы эти, признаться, пошел, чтобы услышать из уст авторитетов, стою чего, или нет. А приобрел там в итоге немало, и в техническом плане, и в художественном. Вообще, по правде сказать, учусь всю жизнь, стараясь при этом никого не копировать. И у представителей русской реалистической живописи, Шишкина, Саврасова, Левитана... Да у самой природы – красоты вечной, нетленной. Именно в ней заключена абсолютная гармония, и все то, к чему мы всю жизнь стремимся. Недаром гениальный Федор Тютчев некогда сказал: «В ней есть душа, в ней есть свобода»!
Святые слова, тем более, что душа и свобода природы, это, в сущности, и наши, людские душа и свобода, что художник Сергей Сидорчук пытается на примере собственного творчества доказать. Приходите в городской музей, чтобы лично убедиться, насколько это ему удалось. Выставка открыта до конца февраля.

«Панорама», январь 2007 г.

РОДИНА – КОНГО. ДОМ – РОССИЯ

У этого интервью долгая предыстория. Мы познакомились с Лео Макамбила еще ранней весной. Почти до самого лета я гонялся за ним по бескрайним просторам Сибири. Догнал насилу и заставил-таки говорить. Сфотографировал даже, как он не сопротивлялся. Правда, вместо желанных снимков негра в сибирских снегах (в валенках и шапке-ушанке), получились столь же эффектные и не менее пошлые – африканца, обнимающего русскую березку. Впрочем, судить читателю...
УРОК ГЕОГРАФИИ
Панорама: Лео, как тебя к нам занесло? Где Конго, и где Россия, Сибирь?
Лео (лукаво улыбаясь): Республика Конго – в Центральной Африке. Где Сибирь, объяснять? Если серьезно, - около 20 лет назад я в числе других молодых конголезцев приехал на учебу в СССР. Учился в Университете дружбы народов имени моего земляка Патриса Лумумбы. Там получил первую свою инженерную профессию, связанную с технологиями сварочного производства. После университета 2 года отработал на «Россельмаше» в разных должностях. Там мы вместе с итальянскими специалистами устанавливали автоматизированные линии, монтировали сварочных роботов. Вернувшись в Москву, пошел снова учится, через 3 года стал компьютерным инженером, разработчиком вычислительной техники и «сетевиком», - знаешь, что это такое?
Панорама: Что-нибудь успел разработать?
Лео: Нет, конечно. В России как раз начался дефолт. Я оказался не у дел. Вернее, остался без денег. Оценив тогдашнюю свою ситуацию в профессии как тупиковую, стал подыскивать себе другое «место под солнцем» Неприятности в России совпали с войной в Конго, где в результате мятежа пришел к власти Денис Сассу-Нгессо. Война, разруха. Это был последний довод в пользу того, чтобы остаться в России. Примерно с тех пор и занимаюсь бизнесом.
Панорама: Скажи, пожалуйста, ты, наверное, выходец из богатой семьи или же представитель именитого рода?
Лео: Скажу так, я из состоятельной семьи. И отец и мать – коммерсанты, оба жители столицы – Браззавиля.
Панорама: Тогда понятно, как и почему ты оказался в Москве, в университете. Кстати, в армии до отъезда, разумеется, ты не служил, так?
Лео: Володя, будто ты не знаешь, что обязательная для всех мужчин служба в регулярной армии, воинская повинность или обязанность, существует в немногих государствах, например, в Израиле и России. У нас такая служба - это удел избранных. Мой старший брат – офицер, получивший блестящее образование в Германии. В детстве он выиграл в специальном конкурсе, благодаря чему был принят в кадетский корпус. Я тоже мечтал о карьере военного, так же как еще один наш брат, живущий сейчас в Париже. У нас не получилось. Слишком строги критерии отбора. Я не «косил» от армии (смеется), - ты это брось... В отношении учебы. Я не от щедрот родительских оказался в Москве. В Москву меня послало государство, оно же оплачивало мое обучение, благодаря чему я получил первое высшее образование.
СКИНХЕДЫ – СВОИ... ДЕВЧАТА
Панорама: Какими языками ты владеешь, разумеется, кроме французского, государственного языка Республики Конго?
Лео: Довольно-таки прилично – английским. Неплохо знаю четыре национальных языка и наречия и, конечно же, свой родной язык, киконго. Ну и русский немножко.
Панорама: Твоему русскому, Лео, позавидовали бы многие российские телеведущие, экий ты скромняга... Нравится тебе в России? Что для тебя значит Россия?
Лео (надолго задумался, улыбка сошла с лица): Знаешь, моя родина – это Конго, конечно. А домом давно стала Россия. Много душевного связывает меня с этой страной, понимаешь, и кровного. У меня ведь и дети здесь родились – два мальчика, одному 6 лет, другому 3 года. У нас в роду одни мальчики, кстати.
Панорама: Два мальчика и две жены?
Лео: Бывших. У них у всех, поверь, все в порядке. Мы довольно часто встречаемся, когда я бываю в Москве.
Панорама: Лео, скажи, ведомо ли тебе, что такое расизм? Тебя лично это коснулось, на твоей судьбе как-то отразилось?
Лео: Разумеется, но в очень малой степени. Если и сталкивался я в России с расизмом, то исключительно бытовым, как здесь говорят, то есть не самым агрессивным, не кровавым. Ни одного факта физического или серьезного морального насилия над собой, даже попыток такового, я назвать не могу. Что такое дискриминация по национальному признаку мне тоже неведомо. Так, шутки-прибаутки в спину, кривые ухмылки... Да это скорее даже и не расизм, а ксенофобия, неприятие чужого, нового, причем в каком-то инфантильном, по-детски бездумном выражении. В последнее время, правда, ситуация стала меняться к худшему...
Панорама: Ты имеешь в виду «Москву-Воронеж», очевидно, не Сибирь?
Лео: Боюсь, что зараза шовинизма и национализма в крайних его проявлениях медленно подбирается и к Сибири. Мы пока слабо это ощущаем... Володя, сейчас я тебе такое расскажу – долго смеяться будешь. У меня в Красноярске есть подруга, так вот она самый настоящий скинхед! Меня не понимают даже мои русские друзья! Мне ближе всего язык сердца. В этой женщине, как мне кажется, я разглядел настоящее, глубинное, и оно прекрасно. Ее нынешние увлечения – это болезнь, которой она переболеет очень скоро.
«КАМЕННЫЙ» БИЗНЕС
Панорама: Ты состоятельный человек?
Лео: По российским меркам меня можно отнести к представителям среднего класса.
Панорама: Ты, похоже, вполне доволен своим материальным состоянием. А как насчет общественного положения?
Лео: Ничем не доволен. Ты наверное подумал, раз смеюсь постоянно, значит всего достиг. Ничего подобного! Многое из того, что задумал, еще не реализовано.
Панорама: То, чем ты сейчас занимаешься – это ювелирный бизнес и коммерция.
Лео: Да, мы работаем и с полудрагоценными, и с поделочными камнями, с металлами и деревом. Я устраиваю поставки материалов из Африки, мои друзья-ювелиры и камнерезы в России обрабатывают сырье, полученные в результате произведения декоративно-прикладного искусства, малой пластики, ювелирные изделия, мы продаем. Но это не совсем мой бизнес, хотя доля моего участия в ее бизнесе и велика...
Панорама: Подожди. В чьем – ее?..
Лео: Ну моей подруги.
Панорама: Скинхеда?
Лео: Да нет (Хохочет). Эта подруга в Москве живет, она крупный бизнесмен. И как раз ее фирма организует по всей стране выставки камней. Вот почему мы здесь и оказались, до Бородина посетив Красноярск, Канск, Заозерный. «Передвижники», в общем. А о своем будущем бизнесе я пока не стану говорить. Богу будет угодно – начну дело, тогда и откроюсь, расскажу.
Панорама: Какому богу? У тебя ведь на родине религий не счесть, в том числе синкретических.
Лео: Тебя смущает моя суеверность. Это присуще всем африканцам. У нас там сам воздух пропитан мистикой. А вообще я христианин, католик с самого рождения.
Панорама: Что ты сейчас читаешь? По-русски или по-английски?
Лео: Читаю в русском переводе древних греков, представителей милетской школы философии: Фалеса, Анаксимена...
Панорама: Парменида и Зенона. В университете не надоели?
Лео: Парменид и Зенон вообще-то относятся к элейской школе. Но неважно. Это все безумно интересно. Это корневое, основополагающее и, как не странно, живое. Познание жизни во всей ее прекрасной сложности для меня в 40 лет не закончилось. Читать древних – это и забава, и учеба одновременно. Теперь ты, наверное, спросишь о том, как я отношусь к Достоевскому, Пушкину и Чайковскому. Так вот: я люблю Гоголя. В нем столько чудесного (именно от слова «чудо»), притягательно таинственного. Самый загадочный русский писатель. Всезнающий, пророчественный.
Панорама: Очевидно, и Булгаков тебе не чужд?
Лео: Конечно. И они с Гоголем очень схожи. У них и могилки поблизости.
Панорама: Что это мы «под занавес» и о грустном?
Лео: Не помешает. Нельзя же все время только веселиться. А вообще, в любом настроении необходимо оставаться людьми. Искать пути сближения, избегая раздора. Мы разные, но схожего в нас гораздо больше. И одна планета у нас на всех, и общее небо над головой.

Май 2006 г.

Лев Бородинский. Жизненное кредо: спортивный болельщик

Льва Конанчука в разные периоды его жизни звали по-разному. Но только, пожалуй, в последние десять из прожитых им 72 лет к имени городской знаменитости, неистового спортивного болельщика, бородинцы стали прибавлять еще и отчество. Для друзей же, а их у него в Бородине всегда было великое множество («и стар, и млад»), он неизменно оставался Левой, на «худой случай» – дядей Левой.
В середине 70-х годов один молодой инженер прозвал своего подопечного, деповского слесаря Льва Конанчука, далеко уже не мальчика по возрасту - «Конанчук – Большой Змей», по аналогии с именем индейского вождя Чингачгука, самого, пожалуй, популярного в те времена киногероя. Лев Максимович не обиделся на молодого коллегу (для порядка, правда, погонял того немного с кувалдочкой по цеху). Но сам себя называл по-прежнему либо просто Камчадалом (ибо родился и долго жил на Камчатке), либо «поувесистей» - Камчатским Волком... К слову сказать, вождистскими талантами и навыками Лев Максимыч наделён был сверх меры, мог бы остаться и «Большим Змеем». Или стать змеем «в натуре». Однако предпочёл Максимыч остаться просто мужиком, таковым и прожил свой век.

Родом из мая

Беседовать с бородинским модельером Александрой Сотниковой - сплошное удовольствие. Есть в этой молодой женщине какая-то неподражаемая лёгкость и мягкая теплота, - нечто от «Весны» Сандро Боттичелли. Что-то задушевное, майское... Сообщив об этом Александре, слышу в ответ: «А я ведь и родилась в мае». Впрочем, до этого, многое что объясняющего «признания», было еще далеко... целых два часа тихой непринуждённой беседы.
Начинала «портняжкой»
Панорама: Александра, простите за этот банальный, но, увы, неизбежный вопрос...
Александра Сотникова (смеясь): Вопрос понятен – сезонная мода... Отвечаю: заниженная талия уже не в моде. Зато в моде различные комбинации с джинсами. Допустим, такая: легка длинная полупрозрачная туника и брюки. У мужчин – джинсы, облегающая тело футболка яростно-яркой расцветки. Вот вы, кстати, так и одеты.
Панорама: Выходит, я щёголь? Польщён, весьма польщён... Александра, у вас в Бородине давняя и устойчивая репутация «мастера на все руки», не только модельера...
Сотникова: То, что я владею несколькими портновскими специальностями – это норма. Так и должно быть, тем более, что мне, так же как и моим коллегам по мастерской «Вариант», всему этому пришлось довольно долго обучаться.
Панорама: С чего началось ваше обучение, как вы вообще пришли в профессию?
Сотникова: Все началось с детства. Мама, будучи универсалом-портным и специалистом по декоративно-прикладному искусству, давала мне в течение нескольких лет первые серьёзные уроки нашей профессии... Следующей ступенью было обучение в Красноярске, в республиканской школе модельеров по специальности закройщик-модельер лёгкой верхней женской одежды. В то время, надо сказать, поступить в эту школу, не имея профессионального опыта, было мудрено. Но меня приняли сразу, я ведь еще учась в обычной школе, работала в ателье портняжкой.
Вся наша жизнь – дизайн
Панорама: Приобретя профессию, вы решили отказаться от дальнейшей учёбы?
Сотникова: Напротив. После окончания школы модельеров, я поступила на юрфак Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов, и закончила там три курса. В 1999 году перебралась из Красноярска в Бородино. Когда родился сын, учёбу пришлось оставить, но зато обрела прекрасную работу в ГДК «Угольщик». С тех пор и «изобретаю» сценические костюмы для ансамблей и солистов разных жанров. Но об учёбе не забыла. В моих планах вернуться в университет, только уже не на юрфак. Теперь моя цель – получить дизайнерское образование. У меня, кстати, уже есть некоторый опыт декорирования различных помещений, в том числе жилья.
Панорама: О вас говорят, что вы женщина с характером, и в достижении цели – непреклонны... По-моему, похоже на правду.
Сотникова: В нашей жизни многое определено судьбой. Но много и такого, чего можно избежать, что можно поправить. Главное – не плыть безвольно по течению, а пытаться сделать и самого себя, и свою жизнь лучше. Также как и жизнь окружающих. Мы пытаемся гармонизировать жизнь человека, сделать её более удобной и содержательной, то есть, занимаемся дизайном и шитьём не только ради воплощения собственных фантазий.
Панорама: Скажите, вы моделируете и шьёте только для артистов?
Сотникова: Ну почему же? Моей дипломной работой, например, был деловой костюм, который приобрела главный фармацевт Красноярска. Позже, уже в Бородине, после создания швейной мастерской, которой я до недавнего времени руководила, безостановочно моделирую и костюмы и платья, брюки и блузы буквально на все случаи жизни. Моими клиентами были руководители и служащие разреза, заведующая профилакторием «Шахтёр» Татьяна Солоха, нынешняя директор ДК Татьяна Шатерникова, иногородние заказчики. Вообще, заказов у нас, слава богу, много. Последние недели мы, как и все модельеры и швеи страны, работаем со школьницами-выпускницами.
Профессиональное кредо
Панорама: В чем секрет вашей популярности? Не в том ли, что именуется индивидуальным подходом?
Сотникова: Безусловно, ведь каждый человек – личность. И стремлении к точности предлагаемых решений - это наше профессиональное кредо. В нашей профессии, как мне кажется, главное – не украшать, а уважать человека. То есть, не одевать людей скопом в модное и стильное, а подбирать и конструировать одежду для каждого заказчика по отдельности.
Панорама: Признайтесь, часто вам приходится выслушивать похвалы в свой адрес?
Сотникова: Ответ, как вы понимаете, зависит от того, насколько я честолюбива (смеётся. - Автор). Я не считала, - думаю, что немало. Но, согласитесь, не в количестве комплиментов дело. Приятно, когда хвалят за достойное похвалы, а не из вежливости. Особенно приятно, если это похвала от специалиста... Вспоминаю, как работала над костюмами для «Светоча». Это был длительный эксперимент, и в линии, и в комбинировании материалов, и в отделке, главное - в попытках соответствовать идеологии «Светоча»... Руководитель ансамбля Павел Кузнецов ставил передо мной такие задачи и сверхзадачи – не доведи, боже. В общем, получилось, и Павел Владимирович остался доволен... К слову сказать, мои модели прижились и в ДК КрАЗа г. Красноярска. В разработанных мной костюмах выступает и группа «ДДЛ» из Новой Солянки. Продолжают свою жизнь платья в студии бальных танцев ГДК, и костюмы в спектакле «Король Лир» Бородинского народного театра – первом для меня театральном опыте, который в будущем обязательно продолжу.
Панорама: Долог путь от художественной или технологической идеи до её реализации?
Сотникова: Не всегда. Случается, что идея создания модели приходит внезапно, скажем, во время прогулки, и в таких подробностях, что можно сразу приступать к кройке. Любая новая работа – это так увлекательно! Жутко интересно было «колдовать» над костюмами для народных ансамблей «Русалия» и «Красна Русь» (работая над ними, ночи прихватывали). С них все и началось. Тогда же, признаться, появилась и уверенность в собственных силах.
Красоты не бывает слишком много
Панорама: Какие у вас впечатления от Бородина? Насколько он, скажем так, эстетичен?
Сотникова: Вообще, жизнь в больших городах меня никогда не прельщала. И даже в родном Ачинске больше всего привлекали пропитанные духом провинциализма, уютности, обжитости, старые дома и улочки В Бородине все это тоже есть - места, которыми можно любоваться.
Панорама: Кто ваши кумиры среди модельеров?
Сотникова: Кумиров нет. Есть любимые авторы. Юдашкин, например, Шанель, Лагерфельд. Почему? Мне в них импонирует романтизм, и то, что можно назвать практичностью. Они очень человечны, и в этой человечности предельно конкретны, то есть то, что они создали и создают, можно одевать и в театр, и носить повседневно.
Панорама: Скажите, насколько «правильно», на ваш взгляд, одеваются первые лица страны, руководители края, города?
Сотникова: Абсолютно правильно, и Путин, и Хлопонин, и Климов. Так скажу, или у них безукоризненный вкус, или хорошие консультанты.
Панорама: Какие бы вы советы дали нашим модникам и модницам?
Сотникова: Побольше экспериментировать, формируя свой индивидуальный стиль. Носите то, что удобно, что создаёт ощущение комфорта, не заботясь о том, модно это или нет. Такой же плюрализм и с расцветкой тканей, - вот я, к примеру, страшно люблю белый цвет, юные и нежные весенние краски и одновременно, огненно-яркие, солнечные, цветочно-травяные цвета лета.
Панорама: Но ведь летом этих тонов и оттенков и без того предостаточно.
Сотникова: Красоты, так же как и доброты, не бывает слишком много.

Директор ГДК «Угольщик» Татьяна Шатерникова: «Саша Сотникова – одарённая художница и мастерица, преуспевшая как в моделировании одежды, так и в визаже, макияже, вышивке и плетении. Отрадно сознавать, что её творчество востребовано, и от заказчиков нет отбою. Несколько лет назад в Сашиных нарядах щеголяли красноярские модели на презентации косметики фирмы «Oriflame» (персональный заказ). Александра и мой модельер: все, что я ношу, «сочинено» именно ей».

Владимир Гревнёв

Опубликовано в сокращённом виде в газете «Панорама» (г. Зеленогорск) в июне 2007 г.

Судьба играет человеком. А человек играет... на баяне

Первый заместитель главы г. Бородино, отвечающий за городское хозяйство, Владимир Вершков – человек, конечно, занятой. Тем не менее он находит время и на репетиции, и на выступления перед публикой (не только в кругу семьи и на дружеских вечеринках), не расставаясь с баяном с 12-летнего возраста.
Впервые мы встретились с Владимиром Кузьмичом при довольно-таки необычных обстоятельствах. Зайдя однажды в детскую школу искусств, я услышав льющуюся из актового зала музыку. По всем признакам – играл профессионал. Директор школы Виктор Карпенко, сам сильный баянист, отвечая на мой изумленный вопрос («Неужели это репетирует кто-то из твоих воспитанников?»), только лукаво усмехнулся, предложив заглянуть в зал, и полюбоваться на «юное дарование».
Долгое время Владимир Кузьмич не соглашался на интервью, ссылаясь и на занятость, и на нежелание, как он выразился, «заниматься саморекламой». «Разговорить» его также оказалось делом нелегким.
Панорама: Владимир Кузьмич, неужели вы не понимаете, что ваша нешуточная погруженность в музыку и явное мастерство давно уже переросли рамки простой увлеченности, хобби, как еще у нас говорят? Ведь это, извините, не выпиливание лобзиком, и не коллекционирование этикеток из под вина... И труда требует немалого, и времени. Обратно-таки, таланта. Так что, никакой саморекламы не предполагается. А сам разговор наш, как мне кажется, наверняка для читателей будет и полезным, и поучительным.
В. В.: Хорошо. Уговорили. Насчет труда вы абсолютно правы. Предполагаю, что именно в этом одна из причин того, что в последние годы баян теряет популярность, став «не модным» инструментом. С одной стороны, это, конечно, очень даже огорчительно. А с другой... Тяжелый во всех смыслах инструмент, баян и не может быть слишком популярным. То есть, баянист уже по определению должен быть сильным человеком, а не только усидчивым, скажем, и терпеливым, настойчивым в учебе. Кстати, если говорить об учебе, - это то, чем приходится заниматься всю жизнь. Не только время от времени разучивая новые произведения, или повторяя подзабытые. Нет, именно упражнения играть, гаммы и арпеджио – ежедневная пытка и для учеников ДМШ и студентов консерватории, и святая обязанность для концертирующих музыкантов. Кроме того, для достижения профессиональных целей, музыкант должен добиться того, что называется слитностью с инструментом. С годами баянист и его инструмент становятся как бы единым целым. Человек и его продолжение – баян. В этом задача и психофизиологическая, и эстетическая, конечно. Не всем она по плечу. Но в идеале, инструмент в руках опытного музыканта отвечает всем музыкантским «хотениям».
Панорама: Скажите, как часто вам приходится выступать публично? И перед какой публикой вы выступать предпочитаете?
В. В.: В студенческие годы выступать доводилось часто (Владимир Кузьмич окончил Сибирский технологический институт в Красноярске, несколько лет отучившись также в инженерно строительном институте. - Прим. автора). Заказов было немало. Зарабатывал деньги, а для студента, согласитесь, это очень важно. На свадьбах играл, - не гнушался этими шумными, изнурительными мероприятиями. Участвовал и в мероприятиях более серьезных. Но, к слову, никогда не халтурил. Репетировал всегда подолгу, независимо от того, перед какой публикой предстояло выступать. Закончив вуз, и вернувшись на родину, в Ирбей, играл сольно и вдвоем с земляком Виктором Карпенко. Наш дуэт с ним сохранился до сего дня. Но выступаем мы уже, конечно, пореже...
Панорама: Несолидно как-то в таком возрасте и при таком общественном положении, - в этом причина? А ведь в Ирбее вы также занимали ответственные посты, и главным архитектором были, и начальником строительства, и зам главы администрации...
В. В.: Дело не в должности и не в возрасте. Репетирую я, как и прежде, довольно часто, буквально все свободное время. Другое дело – концерты. Понимаете, то, за что я берусь, что играю – это довольно сложные концертные пьесы... Неподготовленный слушатель предпочитает произведения попроще. Поэтому в последние годы стараюсь на широкой публике появляться пореже.
Панорама: Помнится, вы играли на 8 марта для сотрудниц городской администрации. Это был действительно достаточно узкий круг, «свои», что называется. Обратно-таки для небольшого числа людей вы играли и на День шахтера, накануне Нового года. Более просвещенная публика?
В. В.: Более мне знакомая, прежде всего, и давно уже действительно ставшая своей. Понимаете, у массового слушателя запросы попроще. Мне бы хотелось играть только то, что по душе, понимаете?
Панорама: В вашем репертуаре, насколько я знаю, в основном так называемые виртуозные пьесы. То есть сложные уже по определению. Чего хотя бы стоят «высокоскоростные» «Танец с саблями» Хачатуряна и румынская «Ликурричча» в обработке Максимова. Поделитесь, пожалуйста, тем, как вы достигли такого высокого (а это мнение профессионалов, - не пытайтесь оспорить его!) исполнительского уровня.
В. В.: Петь себе похвалу, даже если и достиг чего-то в жизни, занятие, скажем так, малопочтенное, неблагородное. Понимаю, конечно, что вы не льстите мне... Ответ будет простой, и отчасти он уже прозвучал. В моей жизни было много разных увлечений, но ничто так не притягивало, как музыка. Разумеется, те результаты, которых я достиг, дались немалым трудом. Но без любви к музыке и к баяну, вообще бы ничего не получилось. За плечами у меня только детская музыкальная школа, если говорить о музыкальном образовании... Но я всю жизнь самостоятельно изучал особенности этой профессии. Кроме того, наверняка моему становлению способствовало и общение с музыкантами. Еще будучи подростком, подмечал в игре взрослых определенные тонкости, перенимая их. Анализировал и типичные для непрофессионалов «технологические» ошибки, избегая их в собственной практике. И если начинал свое обучение со стандартного инструмента, то в зрелые годы стал играть только на заказных баянах, - это серьезно сказывается на качестве игры. В общем, прошел, за долгие годы определенные этапы развития. И кое-чему, наверное, научился...
Панорама: О вашем последнем баяне в Бородине легенды слагают. Говорят, что стоит он почти как новый импортный автомобиль, - это правда?
В. В.: Мой «Юпитер» - действительно хороший инструмент, не скрою. Его полное название – универсальный многотембровый готово-выборный баян. Стоит дорого, как и все изготовленные на заказ инструменты. Но мне достался по цене гораздо меньше реальной. Раньше, кстати, люди в очереди годами дожидались исполнения заказа, копили деньги. Теперь цены стали доступнее. Причину этому я уже называл: падение интереса к баянной музыке.
Панорама: Давно не обновляли концертную программу?
В. В.: Недавно совсем начал репетировать «Весенний вальс» Арама Хачатуряна (Помните, музыку из кинофильма «Маскарад»?) Вообще классических произведений в моем репертуаре всегда было немало. Но не меньший интерес вызывала и народная музыка, по сложности, кстати, не уступающая классике. Играть такую музыку не только удовольствие, но и путь к личному совершенствованию. А какой простор она дает для импровизации, - это неописуемо! Очень люблю обработки русских народных произведений Анатолия Шалаева.
Панорама: Согласен, - это высший пилотаж в баянном исполнительстве. Кстати, Шалаев ведь тоже был самоучкой.
В. В.: Сравнивать себя с этим гигантом я, конечно, не вправе. Знаете, если бы таких, как он самоучек было побольше, на нашей эстраде, наверное, не творилось бы того безобразия, той девальвации культуры, которой мы все свидетели. Согласитесь, что в массовой культуре все меньше и меньше остается необходимой чистоты и благородства. А ведь настоящая музыка – это не наркотик, чем она становится сейчас. От нее люди должны становиться здоровее, красивее и внутренне и внешне. Ее предназначение - не только настроение поднимать. Саму среду обитания очищать. В ту пору, когда я работал в Ирбее, можно было такую картину наблюдать. Люди, причастные к культуре, участники художественной самодеятельности, как тогда говорили, они ведь буквально преображались под действием высокого, будь это хоровое пение или занятия в драмкружке. Вы наверное смеяться будете, но это правда... Пить бросали. Вместо бессменных мазутных телогреек одевали то, что подобает уважающим себя людям. Галстуки повязывали... Такая еще функция у культуры – воспитывать в людях ответственность, дисциплинировать. Но кажется, я отвлекся...
Панорама: Нисколько, Владимир Кузьмич. Вполне уместные, как мне показалось, воспоминания. А скажите, как воспринимает супруга ваше увлечение музыкой. Поди и дома музицируете? А ведь баян, как известно, не только тяжелый, но и громкий инструмент?
В. В.: Прекрасно воспринимает. Понимает, что мне постоянно надо быть в форме.

«Панорама», январь 2007 г.

ЛУЧШЕ СЛЫТЬ БЕЛОЙ ВОРОНОЙ...



Аркадий Поляков – единственный в Бородине (и один из неполного десятка в Красноярском крае) мужчина-дошкольный педагог. Конкретнее, воспитатель детского сада. Еще конкретнее – воспитатель-новатор. О его личной популярности в этой сфере и значимых результатах труда свидетельствуют по-меньшей мере два факта. От желающих устроить своих чад в группу Аркадия нет отбою. Это – раз. Из числа его воспитанников нет ни одного, кто в школе и вузе учился бы кое-как. Это – два.
СВОБОДА. САМОСТОЯТЕЛЬНОСТЬ. ИНТЕРЕС
Около 10 лет назад Аркадий Поляков применил методологические принципы школы Марии Монтессори, организовав первую и до сих пор единственную в городе «Монтессори-группу» из детей от 3 до 7 лет (детский сад «Уголек»). Для сравнения: в далеко не маленьком, в отличие от Бородина, городе Омске, при детсадах действуют всего лишь три «Монтессори-группы»
Немного истории и теории для непосвященных. Мария Монтессори - известный итальянский педагог-гуманист (1870-1952), посвятившая свою жизнь созданию специальной методики воспитания детей. Основным отличием методики Монтессори от традиционных программ дошкольного образования, является отношение к ребенку как к уникальной, свободной, неповторимой личности. «Образовательная среда в наших группах, - говорит Аркадий, - состоит из огромного количества развивающих компонентов и материалов, которые можно подразделить на несколько групп. Это и сенсорное развитие (развитие органов чувств, изучение таких понятий, как форма, цвет, длина, запах, фактура, теплопроводность) и так называемое космическое воспитание (география, история, живая и неживая природа, человек, вселенная), русский язык (развитие речи, чтение, письмо) и математика... Всего не перечислить».
Аркадий Викторович утверждает, что обучение ребенка по методу Монтессори создает базу для развития личности всесторонне развитой, ответственной и... счастливой. Многим ревнителям «классического воспитания» новации Монтессори кажутся чем-то едва-ли не кощунственным. Та свобода, которую предоставляют своим питомцам учителя-новаторы – опасно избыточной. Аркадий по этому поводу говорит так: «Свобода, сопряженная с ответственностью, «обдуманная, рассуждающая» свобода – это наш основополагающий принцип. Мы, учителя, создаем особую – творческую атмосферу в группе. После чего, что называется, уходим в сторону, наблюдаем за процессом самореализации и становления малолетних личностей, изредка внося в него необходимые поправки Наш девиз в устах ребенка прозвучал бы, вероятно, так: «Помоги мне сделать все самому!» Второе необходимое условие – это интерес. Как заметил классик: «Все жанры хороши, кроме скучного» Ребенку не должно быть скучно, скука – противна самой природе человека. Напротив, живой интерес к жизни во всех ее возможных проявлениях – естественная норма. Еще один из принципов «Монтессори-педагогики» - индивидуальный подход к каждому воспитаннику. Каждый ребенок во время свободной работы выбирает то, что ему нравится делать, и учитель именно ему показывает, как справиться с заданием».
О продуктивности работы самого Аркадия Полякова можно говорить, в частности, и языком чисел. Более 25% учеников Аркадия – потенциальные отличники, тогда как по городу в целом – отличники составляют примерно 10%. Вообще, его бывшие питомцы (более 60 человек) – в массе своей удачливые люди, спокойно, без проблем усваивающие школьную науку, и по степени обученности (есть и такой показатель в педагогике) – одни из лучших в школах города.
Детский психолог Марина Дроздова так отзывается об Аркадии Викторовиче: «Аркадий – настоящий профессионал и настоящий мужчина, нет в нем ничего искусственного. Именно поэтому дети к нему и тянутся. Для многих мальчиков, поверьте, он даже больший авторитет, чем собственные отцы» Мама пятилетнего Даниила Короткова Ирина дает личности и трудам воспитателя не менее высокую оценку: «Мы сюда в Бородино, собственно, и приехали из Ростова-на-Дону, чтобы устроиться в группу Полякова. Представьте, у него дети в 2 года делают то, что должны делать в 6-7 лет! Причем., дается им это без особого напряжения сил. После одного года обучения мой сын стал читать. Вообще, много чему обучился... Главное, полюбил труд и творчество»
Надо сказать, что Аркадий Викторович вовсе не адепт одной-единственной образовательной концепции, и уж точно не фанатичный последователь учения Марии Монтессори. Он давно вышел за рамки канона, значительно модифицировав его, «подладив» под себя, под свою индивидуальность (в чем, по его признанию, тоже заслуга Монтессори). Его собственные авторские разработки,большей частью реализованные, получили достойное признание в кругу коллег. Аттестационная комиссия присвоила ему высшую профессиональную категорию. Кстати, случай по-своему уникальный, ведь классическое педагогическое образование Аркадий получил всего три года назад. Получается, что городское начальство явно благоволит к неординарному педагогу, делом доказывающему свою профессиональную состоятельность. Впрочем, о том, каким трудом удалось добиться такого благорасположения, история умалчивает.
ТЕСНО В РАМКАХ
В настоящее время Аркадий Поляков заочно обучается в Российском государственном гуманитарном университете . Тесно ему в рамках одной профессии. Впрочем, профессий у него и сейчас уже несколько, причем - «действующих» В середине 90-х Аркадий закончил школу фольклора в Красноярске. И как музыкант обрел известность не меньшую, чем как педагог. Некогда с ансамблем «Русалия» объездил пол-страны. Теперь концертирует с другим народным ансамблем, «Красна Русь» В обоих ансамблях он выступал сразу в нескольких ролях: как исполнитель на шумовых инструментах (в диапазоне от колокольцев до двуручной пилы «Дружба»), как «на дуде (точнее, на бесчисленных флейточках и рожках) игрец», как плясун и прыгун... Все это ему удается в равной степени удачно.
Слова Бориса Пастернака словно об Аркадии сказаны: «Во всем мне хочется дойти до самой сути». Он дотошен, «подробен», взыскателен и принципиален, если дело того стоит. Если берется за работу, никто не сомневается, - выполнит ее без сучка и задоринки, расшибется, но сделает. Больше года назад приняли Аркадия в муниципальный эстрадный оркестр. Очень Аркадий нуждался в деньгах, хватался за любую возможность заработать. Семья, ничего не поделаешь,трое детей... Но не деньги, оказывается, для Аркадия главное. «Играть в оркестре – давняя моя мечта», - утверждает он. Часто случается такое, что Аркадий берет ноты домой, - мало ему плановых репетиций. Право, таких требовательных к себе музыкантов оркестр еще не знал.
Еще касательно музыки. В числе изобретений Аркадия Полякова есть так называемый музыкальный конструктор, при помощи которого и ребенок и взрослый легко могут усвоить любые, даже изощренно сложные ритмы, разобраться в самом существе ритмообразования, научиться джазовой пульсации и ритмическим отклонениям. В основу конструктора положена идея прямой аналогии цвета и звука. К сожалению, аркадиево изобретение не удостоилось официальной апробации, хотя и получило высокие оценки специалистов. «Боюсь, придется, учиться еще одной профессии – патентоведению», - вздыхает смеясь Аркадий Викторович.
На вечерних репетициях оркестра Аркадий – сама собранность. Но когда выдается свободная минутка, он мгновенно «впадает в спячку», пробуждаясь под дружный смех коллег именно в нужное время и в «нужном» такте. Немудрено, что сон его временами «вырубает», ведь Аркадий на ногах с 6 часов утра. До 14-и часов занимается с детьми в «Угольке». И почти до 18. 00. в другом детсаду, «Дюймовочке», где он числится педагогом дополнительного образования и преподает детям... шахматы (причем, разумеется, по собственной методике). И на это его хватает!
На вопрос, счастливый ли он человек, Аркадий отвечает улыбкой. После паузы, помедлив, «дополняет» свой ответ: «Знаете, я благодарен судьбе, что в моей жизни так все складывается. Благодарен очень и очень многим людям. Но более всего – своей жене Галине. Она не боится правды, без обиняков, строго и точно указывает на больные места. Галка – настоящий генератор идей, которые мы совместно реализуем. Она... подарок судьбы!»
Комиссовавшись из армии, Аркадий прямиком пошел в школу, где некоторое время работал лаборантом и вожатым, уже тогда сделав выбор в пользу педагогики. Его одноклассник Игорь Амбросенок, выражая общее мнение сверсников, недоумевал и тогда, недоумевает и сейчас: «Аркадий ведь был лучшим из нас. Ему прочили карьеру ученого, а он с детьми возится»
Сам Аркадий безусловно осведомлен о том, как к нему относятся горожане: «Знаю, что неоднозначно. Но я занимаюсь своим делом и поэтому считаю, что лучше слыть белой вороной, чем быть крашенным попугаем. В отношении же того, что моя профессия не мужская, скажу так. А таскать шпалы и махать увесистым путейским молотком – женская? В древности педагогами были только мужчины, в старину и гувернерами и домашними учителями были тоже мужчины. Вообще, до 1917 года процент женщин-педагогов оставался в России ничтожно малым. Согласитесь, у женского воспитания есть свои существенные минусы. Уверен, число женоподобных мальчиков в нашей стране перестанет расти, когда в педагогику придут мужчины»


P. S. Уже материал этот был написан, как в моем кабинете раздался телефонный звонок. Звонил Аркадий Поляков. Оказывается, он забыл сказать, что у него в «Монтессори-группе» есть ребята, научившиеся возводить числа в степень и даже извлекать корни... Чистейшей воды правда! Не удивлюсь, если завтра кто-нибудь из них выведет теорию относительности Эйнштейна и второй бином Ньютона. С таблицей Менделеева в придачу.

«Панорама», июнь 2006 г.

Электровеники наступают, или О вреде и пользе спама

Нещадно удаляя спам («непрошеную», назойливую рекламу) из почтового ящика своего компьютера, я наткнулся на показавшийся мне сначала шутливым заголовок: «Уникальный электровеник Swivel Sweeper. Не пропустите!», и не смог устоять, открыл рекламный файл.
В годы моей юности электровениками именовали бойких, или, как теперь выражаются, гиперактивных детей. Был тогда даже такой фразеологизм: «Шустрый как электровеник». Но спамер, как оказалось, торговал не шустрой «человечинкой», а натурально – вениками.
Дабы невольно не помочь в рекламе американской новинки, ограничусь только констатацией факта. Электровеник, стоящий, разумеется, кругленькую сумму – это не шутка, а реальное достижение технического прогресса. Такое же, как электрокофемолка, электронож... электрическая зубная щётка, предметы обихода, максимально облегчающие (и ускоряющие) нашу нечеловечески трудную жизнь. Не исключено, что в ближайшем будущем радетели комфорта и лени осчастливят нас, к примеру, электрокошками для ловли электромышей (и электроуюта), и чем чёрт не шутит, электрожёнами (мужьями) для безопасного, не предполагающего трудовых усилий секса. А также окончательного решения демографической проблемы.
В общем, не верьте люди спамерам-данайцам, дары приносящим. Не открывайте их писем (равно как и писем от незнакомых вам отправителей). Не ведитесь на их хитрые уловки, рискуя приобрести абсолютно ненужную вам вещь. А главное – рискуя безнадёжно засорить свои «компы» мегабайтами рекламного мусора и смертоносными вирусами.
Впрочем, есть в спаме и определённая польза. Благодаря американскому изобретению, вспомнил я своё шальное школьное детство, золотую пору, и прослезился, старый электровеник...

Слушать себя. Слышать себя






Наша землячка, бородинка Наталья Изотова, бывшая вокалистка ансамбля Вадима Казаченко, ведущая ТК «Столица», актриса, снявшаяся более чем в 20 рекламных роликах, автор музыкальной изюминки-джингла рекламы «Тойота», начинала свой путь продавцом музыкального магазина. Окончив школу в г. Бородино и прожив после этого четыре вполне благополучных года в Красноярске, Наталья неожиданно для всех переселилась в Москву, начиная жизнь с чистого листа. Уже 13 лет она москвичка. Удача сопутствует ей и там.
Это интервью было записано во время бородинских каникул Натальи в конце июля этого года.
Баловница судьбы
Панорама: Наташа, для меня, замшелого провинциала, исповедующего принцип «где родился, там и сгодился», остается загадкой, как ты так быстро, выгодно и удобно встроилась в столичную жизнь, в тамошний артистический бомонд. Москва ведь слезам не верит, и к чужакам — немилостива. Ты, наверное, баловень судьбы?
Наталья Изотова: Тогда уж не баловень а... баловница. На пару с судьбой (Смеется.) Осознание необходимости перемен пришло ко мне вослед давним предчувствиям. Сокровенному, гнездящемуся в подкорке мозга знанию — в Красноярске мне не суждено реализоваться. И судьба ко мне, признаться, была благосклонна. Несколько раз я выезжала в Петербург и Москву на запись клипов и фонограмм и была, что называется, замечена... московские продюсеры приглашали к сотрудничества. Я не отказывалась от предложений, но и не торопила событий - обдумывая каждый шаг, приближалась к исполнению своих целей. В общем, свое будущее я вынашивала внутри себя. Покорять столицу мне и в голову бы не пришло, но войти в художественный мир Москвы хотелось всегда. Получилось. У любого получится, если сильно хотеть, всем сердцем. Главное - слушать себя и не бояться перемен.
Все должно петь
Панорама: Мне известно, что за эти годы тебе пришлось пришлось сменить массу профессий и мест работы. Обрела ты наконец место под солнцем и покой в сердце?
Изотова: С сердцем у меня проблем не было никогда. Да и с работой тоже. Допускаю, что для кого-то за счастье простоять у станка 30 лет или всю жизнь крутить баранку. Это не по мне. Без сожаления уходила оттуда, где мне было неинтересно, где не приветствовалось творчество, где господствовали рутина и казенщина. Это и концертные коллективы, и телевидение, и рекламные фирмы. Не вполне довольна и нынешним своим положением. Рекламный бизнес давно утратил для меня былую привлекательность. Остаюсь в нем по двум причинам. Во-первых, это основной источник доходов. Во-вторых, моя нынешняя работа, то есть написание музыки к рекламным роликам, все же не лишена творчества. Что впереди? Чуть больше года назад занялась художественной фотографией. Теперь я по другую сторону объектива: была моделью, стала фотографом. Недавно поступило предложение о проведении выставки в Германии. Экспонироваться пока не решаюсь — не умею себя продавать. Надо сначала обдумать все в тишине. Но то, что моя жизнь отныне связана с фотографией, как, впрочем, и с другими искусствами — это факт. Но по-сути, я как была, так и остаюсь музыкантом. Все, чем я занимаюсь, все, что произвожу, должно петь, звучать, понимаешь? В этом моя фишка. Меняются только сферы творческой деятельности и инструментарий.
Мои университеты
Панорама: Не случайно, видно, твоя карьера началась с магазина музыкальных инструментов. Родители полагали, что их дочка-отличница учится в институте, а ты тем временем торговала саксофонами...
Изотова: Я на день опоздала с подачей документов в Гнесинское училище. Задержалась на гастролях по Дунаю с бородинским ансамблем «Улыбка»... Поправить ситуацию взялись родители, «сосватав» меня в Красноярский политех. Поступила туда без экзаменов и сразу же, с первого дня люто его возненавидела. Улучив момент, покинула эту «тюрьму народов». Потом точно также обошлась и с Кемеровским институтом искусств. Бездушная механическая регулярность образовательного процесса, мучительное заглатывание и прессовка информации, отсутствие ярких личностей среди преподавателей, - это далеко не полный список причин ухода. В детстве я закончила музыкальную школу, обучалась эстрадному ремеслу в «Улыбке». В молодости прочла горы умных книжек, общалась и работала с подлинными интеллектуалами и мастерами своего дела. Все это и есть мои университеты и моя профессура.
Сбежав из политеха в магазин «Скарт», я обрела свободу. А в «Скарте» встретилась с судьбой. Сюда в ту пору съезжались все красноярские знаменитости. Познакомилась с Андреем Иголкиным (группа «Яхонт») и не менее талантливым Олегом Бархатовым, немного погодя стала петь на одних с ними площадках, в БКЗ и ресторанах. Потом перешла в ТК «Афонтово», где отработала почти 2 года музыкальным редактором. Во время очередной поездки в Москву подружилась со звукорежиссером и аранжировщиком Вадима Казаченко композитором Славой Янко, эрудитом и просто прекрасным человеком.
В Москву, в Москву...
Панорама: И это был очередной поворотный момент в твоей судьбе...
Изотова: Скорее бесповоротный. Вадим, прослушав меня, взял под личную опеку, принял к себе в группу вокалисткой. Пять лет я с ними моталась по гастролям. Почти без передыху, с короткими, в несколько недель паузами на отдых. Восторг от первых выходов на сцену сменился усталостью и разочарованием. Это была каторга. Не радовали уже ни США, ни Германия. К тому же у Вадима были серьезные проблемы с алкоголем, что сказывалось на нашем общем самочувствии. Знаете, почему я так долго оставалась у него? У меня было несколько сольных выходов. Это такое счастье — остаться с залом наедине! Но в какой-то момент пришло осознание — этого мало. Не моя музыка, не мое дело — тупик, застой. Но опыт там я приобрела бесценный. И музыкальный и человеческий.
Управлять мечтой
Панорама: Устав от сцены, ты плавно перетекла в звукорежиссуру...
Изотова: Плавно, но не сразу после Казаченко, а еще год отработав клавишницей и бэк-вокалисткой в группе «Русские», прекрасном, но, увы, недолго просуществовавшем ансамбле. И только в 2001 году стала звукорежем в одной из рекламных фирм. Работала с такими брендами как «Бош», «Данон», «Очаково»... Вы все это слышали миллион раз по радио, видели-перевидели по ТВ. Через несколько месяцев я перешла на вольные хлеба - стала писать музыку к роликам этих и множества других компаний: «Моя семья», «Ростикс», «Данон», «Ролтон», концерн «Бабаевский», «Икея», «Сименс» и т. д. Параллельно, состоя в нескольких модельно-актерских агентствах, снималась. «НТВ+», «Актимель», «Сбербанк»... более 20 ролей за 3 года.
Панорама: Сбербанковский ролик помню... Ты там шикарная стюардесса. Скажи, чем ты из сотворенного тобой гордишься?
Изотова: Гордость мне вообще не свойственна. Но если говорить о некоем профессиональном довольстве, об удачах, то наибольшая из них — это джинглы (созвучие — в переводе с английского), 2-3 секундные музыкальные вставки в рекламе автомобилей «Тойота» («Управляй мечтой») и соков «Моя семья». Сюжеты роликов постоянно меняются, а джингл, как и логотип, остается «на века».
Панорама: Беспрерывные кастинги и презентации, фотосессии и видеосъемка, перемежаемые музыкальным мучительством-сочинительством на заказ, - и это все желанная свобода? На что-нибудь еще остается время?
Изотова: Остается, конечно. Недавно вот снялась в эпизоде телесериала «Сеть».
Незадолго до этого участвовала в проекте группы «Губы», записала с ними 4 песни. Одна из них, «Невесомость», очень популярна в красноярских дискотеках. Прошлый год работала ведущей ток-шоу на телеканале «Столица», и заниматься чем-то иным, кроме основной работы, было сложновато. Теперь другое дело — передо мной снова влекущие меня беспредельные просторы. Изучаю суфизм и труды Шри Нисаргадатта Махараджи (учение о недвойственности) — великолепные пособия по самопознанию. Без конца обдумываю сюжеты и композиции, фотографические и музыкальные. Пытаюсь побольше путешествовать, подпитывая себя новыми впечатлениями, зрительными и душевными. За этим и в Бородино приезжаю. Здесь потрясающе низкое небо — нигде такого в мире нет! И вообще Бородино для меня... как родник, как святой источник. Город наделенный живительной силой...
Подарила славу Жасмин
Панорама: Дружишь с кем-нибудь из знаменитостей?
Изотова: Была хорошо знакома с композитором Владимиром Матецким, но после одного события наши пути разошлись. Однажды он, якобы желая мне помочь, попросил «изобрести» для себя сценическое имя. Я, наивная, предложила ему 2 варианта: «Жасмин» и «Слава». Знаете, конечно, кто теперь носит эти имена... Есть у меня замечательная подруга, певица Наталья Гулькина, редкой души человек. Но лучший друг у меня здесь, в Бородине, и это мама!

"Панорама", июль 2008 г.