воскресенье, 6 апреля 2008 г.

Сказ про Алексея-молодца и его стального друга «ИЖа»

Герой этой истории – необычная личность. Байкер, не пьющий пива и не гоняющий сломя голову на мотоцикле по ночным улицам, – разве это не удивительно?

Неправильный пацан

У нашего героя в обширном списке отклонений от общепринятой нормы есть и такие, как отвращение к всенародно почитаемым «попсе» и «блатняку» (его стихия – тяжелый рок) и отсутствие не то что тяги – даже слабого интереса к табаку и спиртному, без чего «нормальные пацаны» не мыслят себе нормального «оттяга».

20-летний бородинец, студент 2-го курса Красноярского аграрного университета Алексей Шестов «звезд с неба» не хватает, живет размеренной, раздумчивой жизнью, не бросаясь, как большинство его сверстников, из крайности в крайность. Он идет ровно и точно к давно поставленной им цели... «стать человеком», по его формулировке. Отучившись в техникуме на пчеловода, учится теперь на механика в университете. Шумным развлечениям в компании однокашников предпочитает, например, работу на пасеке. У него в селе Успенка, что в Рыбинском районе, есть несколько собственных ульев.

Интересно, что первой своей профессии Алексей обучался не из любви к пчеловодству, а из практических соображений. После окончания школы надо было заняться чем-то серьезным, таким, что наверняка могло бы пригодиться в будущем. Выбор пал на пчеловодство, на древнее и благородное дело, которое очень скоро стало для него родным, – видимо, дали знать о себе крестьянские корни Алексея. Техникум он закончил без троек, заранее зная, что следующей ступенью роста будет аграрный университет. Впрочем, можно сказать и по-другому: профессия выбрала его. С раннего детства Алексей возился с разнообразной техникой, помогая отцу, шоферу 1-го класса, «крутить гайки». С 7 лет Алексей ходил с отцом в рейсы. Кстати, и дед у него, живущий в селе Казачинском, – механизатор-комбайнер с огромным стажем. Так что, наверное, выбор второй профессии – тоже не случайность, а подготовленное фамильным опытом событие.

Старый друг лучше «Харлеев» двух

Мотоцикл «ИЖ-49» достался Алексею в подарок от деда-комбайнера. Может, и «прикипел» парень так душой к «ИЖу» (называя его не иначе как «лучшим другом), что это именно дедовский «байк». А своего деда и полного тезку, Алексей почитает. Этот мотоцикл «стариком» никак не назовешь. Увидев его впервые и с приличного расстояния, я подумал: «Неужто американский «Харлей»? При ближайшем рассмотрении оказалось, что это наш тяжеловоз «ИЖ-49», выпущенный в начале 50-х годов прошлого столетия. Такой же в пору моего детства был у соседа по дому, дяди Вити. Тот тоже души не чаял в своем «железном коне», нежно называя его «Захар Силычем». Любить мотоцикл, надо сказать, было за что. «Захар Силыч» привозил с бесчисленных рыбалок вдрабадан пьяного (и спящего вдобавок) дядю Витю прямо к подъезду дома – истинная правда! Мотоцикл Алексея выглядит поновее, чем мотоцикл моего бывшего соседа. Да он, если разобраться, и не старый вовсе, то есть совсем не изношенный в свои 50 с хвостиком! На момент переезда из Казачинского в Бородино спидометр зафиксировал лишь 32 тыс. километров пробега.

У мотоцикла довольно интересная биография. В Казачинское он прибыл из Ачинска, а туда его доставили из Норильска. И попутешествовал в свое удовольствие, и «здоровье» сохранил молодое... По словам Алексея, ремонта за 2 года их «дружбы» мотоцикл практически не требовал. Заменив аккумулятор, залив масло и бензин, Алексей страшно удивился, когда «ИЖ», простоявший целую вечность в покое, завелся с полуоборота. С тех пор Алексей не устает удивляться «русскому чуду», рожденному на Ижевском машиностроительном заводе. Выносливому, неприхотливому, прекрасно справляющемуся с бездорожьем мотоциклу. Кстати, не все знают, но именно на «Ижмаше» изготавливают и прославленные автоматы Калашникова. Но и этой моделью мотоцикла мы вправе гордиться, считает счастливый обладатель раритетного «ИЖ-49», недаром он так ценится среди байкеров, и цена его в России ныне составляет 1 тыс. условных единиц. Продолжая расписывать достоинства своего «ИЖа», Алексей упомянул о скорости, которую из него «спокойно можно выжать» (около 120 км/ч), и об экономичности двигателя (4 литра на 100 километров), а также о послушности в управлении и устойчивости. Алексей, к примеру, довольно скоро научился ездить на байке «без рук» – этим трюком не на каждом мотоцикле можно блеснуть.

Как и большинство мужчин, любит парень езду с ветерком, и когда есть возможность (и нет опасности для других участников движения), соревнуется в скорости с другими мотоциклистами. Сознался, что однажды его останавливали сотрудники ГИБДД за превышение скорости («Тормоза проверял... увлекся», – поясняет он).

Ощущение полета

Бородинский байкер и пчеловод еще увлечен компьютерными технологиями (кроме всего прочего, он администратор двух чатов в Интернете). И что, по его словам, ощущение полета достижимо не только при езде на мотоцикле... А практически в любом деле, если оно захватывает тебя целиком, если ты по-настоящему предан ему. Уже попрощавшись, спрашиваю у Алексея: будь у него такая возможность, не приобрел бы он, допустим, «Хонду»? «Конечно бы приобрел, – отвечает он, чуть помешкав, – но не взамен моему «ИЖу», а так... для коллекции, до кучи».

В спорт ее привела… Клаудиа Шиффер

В списке бородинских спортсменов, достигших мировых высот, прошлой зимой прибавилось еще одно имя. Многократная чемпионка края, 21-летняя триатлонистка Юлия Барабаш завоевала второе место на чемпионате Европы по зимнему триатлону в Лихтенштайне и стала серебряным призером чемпионата мира в Италии. Она первая и единственная пока женщина-призер в истории российского зимнего триатлона.

Ей не часто удается вырваться в родное Бородино к маме. Но наш корреспондент поймал ее именно там.
В биатлоне оставаться не могла

– Юля, насколько я знаю, ты была успешной биатлонисткой. Почему же перешла в триатлон?

– В 90-е годы, когда я пришла в спорт, о триатлоне и не слышали. Он и сейчас в Бородине не культивируется. А начинала вообще-то как лыжная гонщица, отзанимавшись у тренера Бородинской ДЮСШ Светланы Калиновской почти 4 года. Потом меня взяли в биатлон, где моим тренером был Анатолий Ромасько. Кстати, большинство спортсменов начинают свою карьеру куда раньше. Я же пришла в 5-м классе.

– Ты призналась в одном из интервью, что идеалом тех лет для тебя была Клаудиа Шиффер и что спортом начала заниматься, чтобы стать на нее похожей. Тогда почему не фитнес, который пропагандировала кумир?

– В детстве я была пухленькой, в общем, далеко не Шиффер… (Смеется.) Решила попробовать стать стройной и сильной. В Бородине же лыжи, и особенно биатлон, – профилирующие виды спорта, так что это и определило выбор. Впрочем, знай, что за адский вид спорта биатлон и на каком холоде придется добиваться цели, я пошла бы в фитнес. (Смеется.)

– Ой, кокетничаешь… Ведь и в гонке, и в биатлоне ты была весьма успешна, в обоих видах спорта добилась звания кандидата в мастера спорта. Почему же, не любя биатлон, задержалась в нем на целых 8 лет? И из Бородинской ДЮСШ перешла в училище Олимпийского резерва в Дивногорске?

– Из вредности, наверное. (Смеется.) Из-за прекрасных тренеров… И нелюбви к биатлону у меня на самом деле не было. И результаты показывала неплохие. И наград немало: 8 золотых медалей, заработанных на чемпионатах и первенствах края, 15 – серебряных и бронзовых... Кстати, КМС я стала сначала в биатлоне, потом уже в гонке... Но в Дивногорске я поняла: пора менять вид спорта.
Судьбоносная встреча

– Что же такое ужасное произошло в Дивногорске?

– Там в погоне за результатом ломают человеческие судьбы, жесткой дисциплиной подменяют здравый смысл. И я сознательно ушла из училища, поступила в Красноярский педуниверситет на факультет «Физическая культура и спорт». Хотелось, признаюсь, на иняз – в школе мне хорошо давались языки. Но, поразмыслив, подала все же документы на физкультурный факультет. Совмещать занятия спортом с лингвистикой – проблематично. Моя нынешняя профессия и профессия будущая – родственные, но на учебу времени катастрофически не хватает. На тренировки уходит до 6 часов в сутки, и только один день в неделю – выходной.

– Что привело все-таки в триатлон?


– Ноги! Я серьезно. В поисках нового дела пришла в Красноярский горспорткомитет и там встретилась со своей судьбой. Владимир Мусиенко, тогдашний директор ДЮСШОР «Здоровый мир», предложил попробоваться в триатлоне и маунтинбайке. Он сам 5 раз на международных соревнованиях получал звание «Железный человек». Это высшая награда в летнем триатлоне. Полгода занималась этим видом спорта: плавание, велогонка, бег. Не хотелось, честно говоря, вновь вставать на лыжи и мерзнуть. Но все-таки перешла в зимний триатлон (бег – 8 км, велогонка – 12 км, лыжи – 10 км). И увлеклась им не на шутку, так же как и приключенческими гонками.
Поговорим о бурных днях Кавказа

– Какие из соревнований, в которых довелось участвовать, запомнились больше всего? Какие из них были самыми сложными?

– Сложными были практически все. Иногда мучительными, как, например, 240-километровый кавказский мультимарафон 2005 года, где я выступала в составе красноярской команды. Он стартовал в Сочи и длился трое суток. В команде было двое красноярских парней и я. Четвертым взяли екатеринбуржца, выписав его по Интернету. Но он «выпал в осадок» уже на первом этапе, и из-за этого мы смогли занять тогда только 8-е место. Всего же в Сочи было 15 команд, в том числе иностранные, для которых триатлон, в отличие от россиян, дело привычное.

Питались на ходу, в основном сникерсами и прочими «быстрыми углеводами», а в ночь перед финишем смотреть уже на них не могли, перейдя на «подножный корм» – ягоды, груши. Время отдыха определяли самостоятельно и подолгу, конечно, не спали.

– Сколько весит байк и снаряжение?

– Байк 12–13 килограммов, а моя «снаряга» тянула на 5 килограммов (ребята меня щадили и часть груза взяли в свои рюкзаки). На одном из участков, длиною примерно 30 километров (и на высоте 2800 м над уровнем моря. – В. Г.), байк пришлось нести на руках. В общем, этот участок мы шли часов семь.
Абсолютный экстрим

– А чемпионаты Европы и мира, на которых ты стала серебряным призером, разве меньше запомнились?

– В Италии был абсолютный экстрим! Температура +20, два дня шел проливной дождь, и на всех дистанциях растаял искусственный снег. Почти восемь километров бега и 12 километров на велосипеде пришлось преодолевать по липкой грязи. Бег и гонка на байке – еще куда ни шло. А вот на лыжах – это, знаете, что-то... Мокрые и грязные, в холодной одежде – брр… Подъем преодолевала со слезами на глазах. Но наш успех затмил воспоминания о трудностях.

– Есть надежда, что триатлон войдет в основную программу зимней Олимпиады 2010 года?

– Есть, конечно. Но для этого, по меньшей мере, необходимо, чтобы на чемпионате мира выступало не 23 страны, как сейчас, а 25.

Наш вид спорта очень молод и не имеет такой популярности, как на Западе, где триатлонистов почитают больше, чем в Советском Союзе почитали космонавтов. И занимаются им там, кстати, тысячи людей. У нас же, узнав, что я триатлонистка, люди обычно восклицают: «Как это? Зимой, и на велосипеде?» У нас большие трудности с финансированием. Парадоксальная ситуация, но такие мало результативные виды спорта, как футбол и волейбол, имеют и государственную и частную поддержку, а мы – фактически никакой...
Венгры считают меня венгеркой, а евреи...

– Юля, извини, а в школе Барабашкой не называли?

– И в школе, и в университете, и в команде, и везде-везде. Многие только это мое «имя» и знают... Выдам семейный секрет: Барабашкой меня зовет даже мама. Я ни на кого не обижаюсь – действительно есть во мне что-то от этого никем не виданного существа. Всю жизнь чудила и озорничала. Учителям в школе, к примеру, подкладывала в классный журнал пластикового паука, который в нужный момент вдруг «оживал».

Полагаю, что кое-что из детской моторности и неуемности перешло и во взрослую жизнь, в спорт, но уже без пауков, разумеется. Что касается фамилии, связавшей меня на веки вечные с созвучной ей квартирной аномалией... Венгры утверждают, что это венгерская фамилия. Евреи, пристально вглядываясь в мою вполне славянскую физиономию, вкрадчиво спрашивают, не было ли в моем роду раввинов. Оказывается, Барабаш – это аббревиатура: сын равви Шмуэля. Здорово, да? Корней своих я, увы, не знаю, но пользу от фамилии ощущаю всю жизнь.

– Вы любите Бородино?

– Разумеется, но приезжать сюда часто не получается. В этом году не смогла даже помочь маме с копкой картошки.

– Фотографироваться будем?


– Будем. Я вообще-то люблю фотографироваться, но получаюсь всегда какой-то матрешкой.

– Ну и чудесно. Матрешка – это ведь квинтэссенция русскости...

– Ага. Тем более что родилась она в Китае... Или в Японии… (Смеется.)
Досье «ВК»

Юлия БАРАБАШ родилась 24 июля 1986 года в Бородине.
Мастер спорта по зимнему триатлону. Кандидат в мастера спорта по лыжным гонкам и биатлону. Серебряный призер чемпионатов мира, Европы, России (2007), этапа Кубка России (2006).

Тренер и партнер по команде Андриян Христофоров.
Студентка факультета физического воспитания Красноярского государственного педагогического университета им. В. П. Астафьева. Не замужем.

Об Игоре Губермане (Диктофонные арабески)

ЖЕЛАЮ РАДОСТЕЙ И ЗДОРОВЬЯ. КЛАНЯЙТЕСЬ ЛЮБИМОМУ МНОЙ БОРОДИНУ
Диктофонные арабески


Боже мой, как богата Россия хорошими людьми.
( Из письма А. Чехова сестре)

Красноярск. 2006 год
Эти заметки я не стал называть воспоминаниями, хотя речь в них и ведется о "делах давно минувших дней", к коим я был причастен. Посчитав, что любая мемориальность погубит начатое мной доброе дело - рассказать о хорошем человеке, с которым судьба счастливо свела меня, - я выбрал форму арабесков, не требующую от автора ни хронологической точности и последовательности, ни натужно- скучной, по-бухгалтерски дотошной правдивости. Есть такое понятие - "аберрация памяти". Оно ведь в значительной степени применимо ко всем без исключения очевидцам ,- помните обескураживающе точную при всей своей парадоксальности формулу: "Врёт как очевидец"? Так вот, я не был очевидцем, был участником. Поэтому и веры мне должно быть побольше, чем им.
Ещё об одном, столь же важном понятии, печально известном всем студентам-технарям (бывших студентов мучающем во снах кошмаром переэкзаменовки)- "сопромате", сопротивлении материалов. Мне с этим кошмаром пришлось столкнуться воочию. Казалось бы, что может быть проще: сел к столу, спокойно перенес на бумагу всё то, что помнится. Тем более что ничего специально припоминать, терзая свой мозг и душу прошлым и не нужно. Всё, что достойно описания, первоначально было проговорено вслух и проговорено многократно в беседах с друзьями, выкристаллизовалось, если так можно сказать, давно обретя и плоть, и кровь как устные рассказы, живущие вполне независимой от автора жизнью. Но вот не писалось. "Материал" взбунтовался против меня!
Для того чтобы свести воедино все памятные истории, я стал "набалтывать" их на диктофон. В самый разгар работы на экране TV вдруг(!) появился главный герой моих арабесков - Игорь Губерман. Как у нас говорят: "Нарисовался, - не сотрешь!" Целых два месяца 2001 года на ТНТ Игорь повествовал о своём замечательном прошлом и превосходном настоящем. Руки у меня, естественно, опустились.... Ненадолго, впрочем. В предисловии к стихам израильтянина Б. Камянова Игорь заявляет, что "очень это глупо - писать предисловия к стихам, когда автор их ещё жив (и ещё как, слава Богу, жив!)". Поэтому, как только Игорь Миронович "сошел" с телеэкрана, я тотчас же принялся за это "глупое дело" - рассказывать о человеке, о литераторе, говорящем о себе и пишущем лучше других. У меня появился, наконец, побудительный мотив. Игорь ничего- таки не рассказал о своей сибирской ссылке в Бородине, о своих бородинских знакомствах и дружбах. Этот пробел необходимо восполнить,- чем не благородная цель?
Если кто из читателей попеняет на меня за некоторую развязность тона (уверяю, кажущуюся), за явно неоправданное выпячивание собственной персоны (вздор!), отвечу словами булгаковского Бегемота: "Попрошу меня не учить, сиживал за столом, не беспокойтесь, сиживал!". За каким ещё столом!

Шалом, или Я за мир

"Движение против еврейства... представляет небывалое прежде нарушение самых основных требований справедливости и человеколюбия"
(В.Соловьёв)
"Мои мать и отец в эту горькую землю зарыты.
Мои бабушка с дедом на этой земле сожжены"
(В.Халупович)
Десятилетиями еврейской темы в СССР вообще как бы не существовало. Только на "разговорно-бытовом" уровне: "Хороший парень,- за что его только евреем прозвали?", "Мой начальник ведёт себя как еврей", или вот, "Едут?.. Скатертью дорога!"
Темы не существовало, но вот иное официальное лицо, произнося бодрую речь: "У нас в стране антисемитизма нет, и все разговоры о еврейском вопросе надуманны", - вдруг спотыкалось на слове "еврейском", густо краснея при этом, теряя нить разговора…
Вопроса не было,- отчего ж одно только слово еврей приводило в смятение очень и очень многих людей?
Летом 1988 года в "Московских новостях" публикуется статья Бориса Бермана. Автор восклицает в сердцах, почему это грузинов именуют грузинами, русских - русскими, а евреев - "лицами еврейской национальности"? Действительно - почему?
Я знаю немало людей, вздрагивающих при слове "еврей" в любых сочетаниях. До сих пор вздрагивает мой отец, а можно ведь уже и не вздрагивать, поскольку, очевидно, и для евреев наступили новые времена. В стране вроде как - разгул демократии. Во время Шестидневной войны (1967г.) отца не шутя, спросили, за кого он: за арабов или за евреев? Он не шутя и ответил: - "Я зa мир". Автор этих строк - тоже за мир, как и подавляющее большинство евреев. Кстати, даже приветствие наше "Шалом!" - переводится с иврита как "Мир!".
Не все за мир в моей стране. Нет мира, когда есть раздор. Однажды, гуляя, но одному сибирскому городку, на заборе среди надписей "Спартак" - чемпион!" и "Хард-рок", обнаружил и такую: "Нет евреям!". Детские шалости? Может быть. Только почувствовал я себя словно пригвожденным к этому забору... Тем, кто уверяет, будто нет у нас антисемитизма, предлагаю вспомнить еврейских юношей и девушек, которых ещё в недавние 70-е годы не принимали в вузы ("Поймите, дело совсем не в вашей национальности…"), мужчин и женщин "определенной национальности", не сумевших получить работу или должности, которые они нередко заслуживали больше других.

штрихи к портрету счастливого человека

И спросит Бог: никем не ставший,
Зачем ты жил? Что смех твой значит?
Я утешал рабов уставших,- отвечу я.
И Бог заплачет.
И. Губерман.

На последнем нашем РАЗВАЛЕ (в то время я был ведущим рубрики с таким названием в газете "Кузнецкий край". - В.Г.) упомянуто было имя известного литератора В.Кожинова. Причем, как показалось некоторым читателям, - упомянуто было в контексте совсем даже неблагоприятном для этого славного мужа. Спешу заверить, что чувств недобрых к Кожинову не питаю. И косвенным подтвержденном тому прошу считать оценку его книги о черносотенцах как книги неожиданной (так и подмывает написать неоЖИДанной). Так переворачивать всё с ног на голову способен только он - Кожинов. Евреи, оказывается, шибко обижали черносотенцев, и тем, надо полагать, ничего не оставалось, как…
Так вот, с Кожиновым, как мне кажется, все просто и ясно. Даже при всей его не банальности. Историю творит - такое дело. Куда сложней обстоит дело с другим литератором. Из всех книг, собранных на Развале, его книги, вне всякого сомнения, самые неожиданные. Вот, пожалуйста, полюбуйтесь (и призадумайтесь). Игорь Губерман во всей своей красе: "Еврейство - очень странный организм, /питающийся духом ядовитым, /евреям даже антисемитизм нужнее, /чем еврей - антисемитам". Еврей, пишущий неожиданно критично, хлестко и смешно о еврействе - тоже ведь очень странный организм. Парадоксальность как родовая черта? Очень даже может быть... Хотя нет, скорее индивидуальная. И - трезвость, что доказывать не нужно. Это самоочевидно. И бурнокипящая талантливость.
Из стихов не на еврейскую тему, мои любимые эти:

Еще колосится страница,
Душа еще чувствует боль,
И женское тело струится,
И дивно свежит алкоголь.

Но, дабы читатель не воспринял Игоря Губермана как "Омара Хайяма наших дней" (у него, кстати, немало "хайямоподобных" стихов) процитирую совсем иные:

Съев пуды совместной каши
И года отдав борьбе.
Всем хорошим в бабах наших
Мы обязаны себе.

А чтобы кто-нибудь - упаси Бог! - не подумал о Губермане как о певце своего народа (прозвавшем себя, между прочим, и совсем неслучайно, "антисемитом без крайней плоти"), а также - своих женщин и выпивки, - будем время от времени цитировать стихи, посвященные и другим народам. Обществам. Правительствам. Государствам. Свободе. Рабству. Миру. Алкоголю. Женщине… Евреям.
Первой книгой, изданной в России (если не считать тех, что писались исключительно ради заработка и выходившим под разными именами, в том числе именами маститых литераторов) - первой "законнорожденной" книгой были "Гарики на каждый день" (Москва, МП "ЭМИА", 1992). До нее - тьма "пиратских", а еще раньше - "самиздатских". Вообще же у нас Игорь Губерман (Гарик - его псевдоним и "домашнее" имя) после отъезда в Израиль (вернее - выдворения) начал публиковаться с 1987 года. Сначала это были подборки стихов в периодике.
"Гарики" получились отменного качества. И сами стихи (уверяю, дюжина из них - шедевры!). И шрифты, и оформление обложки, титула-шмуцтитула (нарочито "академическое", в стиле "Памятников исторической мысли" - художник Елена Сарни). А иллюстрации А.Окуня? Чудо ведь! Весь тираж книги разошелся в считанные недели. И тираж-то по нашим временам - фантастический (два завода по 100 тыс. экземпляров). Следом за "Гариками" выходит книга прозаическая "Прогулки вокруг барака". Жанр ее довольно сложно определить, но то, что она строго документальна - факт. Эта книга - подробно честная (а, значит, - горькая) и занимательная в то же время, неожиданно светлая, совсем даже не чернушная. Судя по всему, "Прогулки" появились весьма кстати, и при обилии книг лагерной тематики эту постигла та же участь, что и предшествующую - "Гарики" (как и вышедшую примерно в одно время с "Прогулками" в казанском издательство "ТАН" книгу "Мой дух на сотни шуток рассыпется..."). Те, кто прочел "Прогулки вокруг барака", согласятся со мной: в лагерь-тюрьму теперь можно идти смело (тьфу-тьфу - тьфу!) Знание - сила!
В 1994 году "Молодая гвардия" издала самую серьезную книгу Губермана "Штрихи к портрету". Не "стишата", но роман. Роман этот посвящен светлой памяти историка и филолога Натана Эйдельмана, с которым автор был дружен многие годы. Надо сказать, что среди друзей Игоря Миронович - всегда было полным-полно знаменитостей: Давид Самойлов, Илья Зильберштейн, Григорий Горин, Александр Иванов; вот и эту книгу оформлял знаменитый Борис Жутовский.
Обладая совершенно невероятными человеческими качествами (умом, к примеру, беспощадно... добрым, щедрым), будучи человеком неуемно деятельным, предприимчивым, Игорь даже в "зоне" (а потом на "химии" - надо ли объяснять, что это такое?) оставался интеллигентом. Носителем высокой русской культуры (в том числе культуры матерной). Заражая всех и вся духовной энергией и жаждой познания (и жаждой жизни) - этот сын экономиста, по-настоящему русский человек, - легко сходится с людьми и в дружбе - так же талантлив, как и в сочинительстве. Талантлив и удачлив.
В "Штрихах к портрету" есть такое место: "Это все надо записывать, - вяло думал Рубин (главный герой романа. - В.Г.), засыпая, - все записывать. Когда попаду в лагерь…стану все подряд записывать, что увижу и услышу интересное".

В сущности, это и есть творческий метод Игоря Губермана. Не надо ничего сочинять. За нас сочиняет сама жизнь - только успевай записывать. Это, конечно, в большей степени относится к прозе. Но и в поэзии Губермана легко обнаруживается благотворное влияние "среды обитания": улицы и двора (прогулочного дворика). Воли и неволи. Самая азартная игра и самая великая авантюра - жизнь человеческая.
Творчество Игоря Губермана - есть непрерывный акт благодарения. Богу и Судьбе. Стране, партии и родному правительству. Наконец, тюрьме: - "Я очень благодарен за всю прожитую жизнь. И за тюрьму, в частности, потому что это было очень интересно и очень познавательно" (интервью газете "Собеседник", № 6, 1991 г.). Об этом же и в романе "Штрихи к портрету": "Бог наверняка не зря послал меня в такую творческую командировку". В романе, кстати, на девяносто девять процентов автобиографическом. Командировки, слава Богу, продолжаются. Нью-Йорк. Париж. Рим. Москва и Новосибирск, между прочим. Но уже, как вы понимаете, не в "столыпинских" спецвагонах.
В 1994-м же в России вышла еще одна книга И.Г, "Иерусалимские гарики" (Москва, "Политекст"). Получилась она довольно грустной. Темы те же, что и в первой стихотворной книге, - вечные темы. Другое только звучание. Жизнь другая, возраст, людское окружение, небо над головой - вот и стихи получились невеселые, - так, наверное? Другие берега - другие гарики:

Мир нельзя изменить, нет резона проклясть,
можно только принять и одобрить,
утолить бытия воспаленную страсть,
и собой эту землю удобрить.

Это не лучше и не хуже прежнего. Мудрости Игорю Мироновичу и раньше было не занимать. И здорового цинизма. Впрочем, мне ближе - созвучней - другие стихи:

Народ любой воистину духовен,
(а, значит, - и Создателем ценим)
не духом синагог или часовен,
а смехом над отчаяньем своим.

И, может быть, зря я цитирую эти безнадежно-иронические стихи:

Тихо выдохлась пылкость источника
вожделений, восторгов и грез.
В восклицательный знак позвоночника
изогнулся в унылый вопрос.

Когда надо бы другие, ибо они "погуберманистей", притом что ироничны запредельно:

Меня любой прохожий чтобы помнил,
а правнук справедливо мной гордился,
мой бюст yже лежит в каменоломне,
а скульптор обманул и не родился.

И получается (результат неуемного цитирования, очевидно), что самая грустная книга Игоря Мироновича на самом деле просто-таки - гимн Жизни. Осанна и ЛИКУЙИСАЙЯ!
Так что ступай, читатель, в библиотеку. Записывайся в
очередь на Губермана. И - читай. Читай. Читай.
Потому как нам всем нынче чрезвычайно важно читать этакое: "Оптимизм... проявлялся у Рубина в постоянной и неизбывной радости существования. Смешанной с удивлением, что столько дано: жить, дышать, ездить, любить, читать, обмениваться словами..." (Из романа "Штрихи к портрету").

"Кузнецкий край, 3 августа 1996 года