суббота, 22 ноября 2008 г.

День комсомола — праздник двоечников

Угледобывающий комплекс с труднопроизносимым именем ЭРШРД-5000 № 2 (экскаватор роторный шагающий рельсовый добычной) был вторым по счету из выпущенных в СССР супертяжеловесов и первым из принятых в эксплуатацию на месторождениях РСФСР. До забоя разреза «Бородинский» этот «колосс на стальных ногах» добрался в День Ленинского комсомола, отгрузив в этот день свои первые тонны угля. Произошло это событие ровно 30 лет назад. Отгрузив не один миллион угольных тонн, этот великан уже 11 лет как ушел из жизни, однако все, кто трудился на «двойке» и доныне отмечают день первой погрузки, как подлинный праздник. Совпадение праздников, комсомольского и бригадного, бывший машинист ЭРШРД Александр Снегирев назвал не случайным, прибавив шутя, что «все «двоечники», независимо от возраста и политических убеждений, как были, так и остались комсомольцами». Наша беседа с Александром и его коллегами по машине длилась несколько часов. Немолодые уже машинисты, с юношеским пылом рассказывая о своей любви к самому могучему из бородинских экскаваторов, не скрывали горьких чувств, повествуя о его преждевременной кончине.
Комсомолец. Спортсмен. Просто красавец
Когда речь зашла о технических и метрических характеристиках «двойки», кто-то из горняков вспомнил Sandcrawler из первых серий «Звездных войн», чудовищного роста дом, передвигающийся на множестве гигантских гусениц, «обозвав» его, сравнивая с ЭРШРД, карликом. И действительно, куда как далеко этому домику до бородинского исполина, имевшего 57 метров в высоту (19 этажей!), и при весе почти в 5 тыс. тонн, отличавшемуся завидной маневренностью и скорым шагом. Надо сказать, что кроме собственно экскаватора, в состав комплекса ЭРШРД входили еще СПУ (самоходное погрузочное устройство), массой почти 900 тонн и самоходный кабелеукладчик, наматывающий на свой барабан полтора километра многотонного высоковольтного кабеля. Ротор без ковшей имел диаметр 13 с половиной метров, а каждый из 16 ковшей вмещал одну тысячу литров горной массы. Естественно, что управлять такой махиной и обслуживать ее должны были только квалифицированные специалисты, причем в изрядном числе. Каждую смену на «двойку» выходил экипаж из 11 человек: машинисты ротора, хода, бункера, погрузки и машинист-электрик. У всех машинистов было по одному помощнику, а у машиниста бункера даже двое. Кроме этого, каждую смену, вместе с рабочими-механизаторами, на экскаватор приезжали и сварщики, приписанные к ЭРШРД. Первые 8-10 лет на экскаваторе работали женщины-диспетчера, ведшие учетную документацию и по радио передававшие начальнику смены всю текущую производственную информацию. Несколько лет ежесменно дежурили на экскаваторе и горные электромеханики. Так что изначально коллектив «двойки» насчитывал более 50 человек. Кстати, в числе своих коллег «двоишники» называли и шоферов автобуса, долгие годы возивших их в траншею, интеллигентнейшего Адамыча и строгого, но справедливого Михалыча.
Наша лучше!
Восхваляя своего «кормильца», горняки сообщили, что технические и технологические параметры ЭРШРД столь же поразительны, как и его размеры. К примеру, специально для ЭРШРД были созданы две силовые подстанции, подающие на машину напряжение в 10 000 вольт. (Впоследствии из них осталась только одна — восточная, поскольку экскаватор «прописался» на постоянное место «жительства» именно в восточной части разреза). Кстати, по объемам потребления электроэнергии, как утверждают инженеры-электрики, «двойку» можно было сравнить с городом, имеющим население в 50-70 тысяч человек. С Зеленогорском! И механика, и электрическое оборудование экскаватора до сих пор восхищает машинистов «двойки», продолживших после демонтажа ЭРШРД работу на других роторных машинах. Александр Снегирев, сравнивая шагающую, то есть передвигающийся с помощью лыж «двойку» с экскаваторами на гусеничном ходу, менее мощными и менее статуарными на вид, утверждает: - Никакого сравнения. Наша была куда поворотистей и скоростней. В управлении — на диво послушная, работающая ровно, без капризов и нечаянных сбоев. О ее прочности и выносливости и говорить не стоит. Честь и хвала инженерам Ново-Краматорского машиностроительного завода (НКМЗ), создавших этот экскаватор, и, как нам кажется, надолго опередившим свое время. «Двойка» и сейчас могла бы работать «в полный рост». Один пример. Когда ее резали, в редукторах не обнаружилось даже минимального износа. Представляете?
Один из самых серьезных козырей у «двоечников» — это, конечно, фантастическая производительность их машины. Проектная производительность ЭРШРД-5000 равнялась 5 тыс. тонн в час. Поэтому, кстати, экскаватор еще называли «пятитысячником». Работая на полные параметры, экскаватор легко управлялся с забоем высотой 32 и шириной 90 метров, практически в одиночку разрабатывая восточное крыло добычного участка. Благодаря своей мощи, и при хорошей подаче порожняка, случалось, что «двойка» за смену отгружала по 33 тысячи тонн угля. В одну из зим 80-х годов она за три месяца отгрузила 3 миллиона тонн.
Устав удивляться, спрашиваю на всякий случай: - Три миллиона, это очень много, или нормально? Мужики отвечают: - И очень, и нормально... Говорю им: - Так и вы, выходит, герои, а не только ваша машина. Оказалось, что героями они себя никогда не считали. Как, впрочем, и их начальство.
Человеческий фактор
Первый из бригадиров экскаватора, Владимир Межов, избранный в 1985 году председателем профсоюза разреза, на вопрос о том, многие ли из «двоичников» удостаивались наград, ответил без помедления: - Да почти никто... Правда, у одного из наших машинистов, Аркадия Кузьмина, были не только отраслевые, но даже и правительственные награды. Аркадий, кстати сказать, в прошлом был комсомольским заводилой, и в разное время входил в состав сначала районного, затем краевого комитета ВЛКСМ. А вообще, с комсомольцами, признаться, у нас было не густо. На всю бригаду - по семь комсомольцев и коммунистов. (Позже Владимир Иванович вспомнил, что один из «двоечников», Михаил Леонов, был секретарем разрезовского комитета ВЛКСМ, а другой, Михаил Зивтень, «поднимался» до уровня инструктора горкома КПСС. - прим. Автора.) Но при том, что половина бригады состояла из рабочих в возрасте за 30 лет, молодежного энтузиазма в коллективе было хоть отбавляй. Это касалось и самой работы. Это проявлялось и в отдыхе. Ездили, к примеру, огромными компаниями на лесные пикники, на рыбалку, зачастую с женами. Спаянный был коллектив, сплоченный. После того, как добычному участку выделили землю под коттеджи, «двоечники» построили для себя девять домов, помогая друг другу в строительстве. Дружим и поныне.
Пытаясь раззадорить горняков, задаю им «провокационный» вопрос: - Так в чем же ваша уникальность? Кроме Бородинского разреза, двумя подобными машинами были вооружены разрез «Богатырь» в Казахстане и одной - Березовский разрез в Красноярье. А если говорить о технической масштабности, то немецкий роторный «Bagger-288», чья эксплуатация началась в том же 1978 году, намного производительней ЭРШРД, он даже выше «пятитысячника» на 39 метров. То же самое и в отношении людей. Назовите мне бригады, где рабочие разобщены, не дружны между собой... «Двоечники» на мой выпад ответили спокойно: - Мы на уникальность и не претендуем. А сравнение с самым мощным из монстров горной добычи «Bagger», нам даже льстит. Но заметьте, в Германии и Америке - колоссальный опыт крупномасштабного экскаваторного машиностроения и эксплуатации роторной техники, а нам приходилось все начинать с нуля. Первым из нас приходилось по два года изучать материальную часть экскаватора, а за практикой ездить в Казахстан. Пять месяцев мы шли от монтажной площадки до первого забоя, прорезались через породу. И это, поверьте, была не увеселительная прогулка. После смены валились замертво. А на угле мы начинали работу с того, что у нас во время погрузки просыпались десятки тонн угля, и по 5 раз в течение смены с рельсов сходили вагоны. Вообще, первые годы работа была адская. Текучка тогда образовалась, казалось, неостановимая. В итоге, остались те, кто верил в будущее машины и сносил все выпавшие на их долю тяготы, то есть, попросту говоря, сильные духом люди. Вот они и стали костяком бригады. Кстати, среди них были и совсем молодые ребята, комсомольцы, Павел Карпов, например, пришедший к нам после школы. Мы его в армию провожали бригадой. Отслужив, он сразу же вернулся к нам. Отличный парень. Собственно говоря, каждый у нас был по-своему интересен и талантлив. Были среди «двоечников» сильные рационализаторы, которые вмешивались даже в святая святых — технический проект экскаватора. Согласовывая свои пожелания с шефами-инженерами и конструкторами из НКМЗ, мы добились, например, того, что кабина машиниста ротора стала располагаться не сбоку, а прямо под роторной стрелой, значительно увеличив обзор забоя. Борясь с просыпями угля, применили шахтовые вентиляторы - «проходки», в том числе и на бункере. Вместо обычных прожекторов поставили ксеноновые, и под особым углом, так что туман и непроницаемый пар, идущий от угля во время морозов, перестали быть страшны... Кроме людей технически одаренных, были у нас и свои артисты. Например, Валерий Шумайлов, увы, ныне покойный, был и остается лучшим в городе бас-гитаристом. Гешу Иваньева, тоже, к сожалению покойного, знатоки считали классным барабанщиком. Были у нас и «массовики-затейники», одному из них даже прозвище дали «Плохиш», - такие зловредные номера откалывал! В парную мог со шлангом ворваться, и обдать млеющих от жара мужиков ледяной водой. После этого за ним начиналась погоня по всей бане с тазиками и вехотками, но Плохиш умудрялся куда-то улизнуть, «выйдя сухим из воды»...
Любящие, как и все нормальные люди, немножко поозорничать, в массе своей «двоечники» были (и остаются, слава Богу) серьезными и ответственными работниками, закаленными морозами, неудачами и лишениями, приобретшими опыт коллективизма и взаимовыручки, подчинившими себе гигантскую машину и достигшими на ней достойных результатов. Как сами они говорят: - Ближе к демонтажу мы наконец поняли, как надо на «двойке» работать... И она отвечала нам взаимностью. По-моему, удивительные слова. Об экскаваторе, по сути, бездушном механизме, «двоечники» рассуждают, как о живом, более того, родном существе. Нет, все-таки, если этот коллектив и не был уникальным, то уж в своеобразии ему не откажешь никак.
За что убили «двойку»?
Не забыли мои визави и про своих отцов-командиров, вспомнив каждого из них поименно, и живых, и ушедших в иной мир. Вспомнили и о том, каким ударом был начавшийся в 1997 году демонтаж ЭРШРД для механиков и горного начальства, причастного к ЭРШРД: Бориса Инопина, Эдуарда Пантюхина, Семена Маракушкина, Владимира Осипенко, талантливейших инженеров, вложивших душу в эту машину. Машину, кстати сказать, вполне здоровую и не доработавшую до окончания проектного срока эксплуатации нескольких лет, в то время как все экскаваторы этого типа и возраста работают и ныне. (Между прочим, на Западе такая техника эксплуатируется не менее 30 лет.) А к «вышедшим на пенсию» относятся с подобающим уважением. «Bagger-288», к примеру, оказавшийся безработным, превращен ныне в музей под открытым небом. Бородинского же богатыря загнали в выработанное пространство и почти три года резали-кромсали на части. Высокое московское начальство дальнейшее существование машины сочло экономически и технологически нецелесообразным. Поверить в справедливость такой формулировки очень и очень трудно, зная даже об экономических проблемах угольной отрасли в 90-х годах. На разрезе была тогда создана инициативная группа из рабочих и ИТР по спасению ни в чем неповинного экскаватора. Но тогдашнему руководству разреза судьба ЭРШРД была безразлична. «Двойку» медленно и мучительно уничтожали. Уже полностью раздетую от металлоконструкций, пытаясь свалить ее центральную часть, применяли взрывные технологии. Говорят, что сварщик Александр Кадитя, участвовавший в многолетнем монтаже «двойки», заплакал, став невольным свидетелем этого жуткого зрелища.
Мне кажется, лучшей памятью «пятитысячнику», чье боевое крещение его работники празднуют на День комсомола, могут стать высказанные аналитиками журнала «Миллион» слова: «ЭРШРД позволил Бородинскому разрезу превратиться в самый крупный в СССР и сделал добываемый здесь уголь наиболее дешевым в стране». С праздником, «двойка» и «двоечники»!